— Ежели ей что в голову пришло — даже лапач не выбьет. Все равно сбежит, так пусть уж лучше рядом с нами будет…
Чудовищный кентавр словно пожирал расстояние Быстротой он, пожалуй, немногим уступал леростару.
— Эй! Вперед! Окружайте его! — взревел странник, в свою очередь бросаясь вперед. Люди качнулись вслед за ним, опуская копья.
«У него слишком длинные клешни, — автоматически отметил Блейд, — и на спину ему, пожалуй, не запрыгнешь…»
Черно-зеленый панцирь монстра был утыкан длинными, устрашающего вида шипами, и весила эта тварь, пожалуй, не меньше тонны, Блейд прикинул, что этакую махину копьями не остановить. Он поднял топор.
До чудища оставалось не больше десяти футов, когда странник резко взмахнул рукой. Остро отточенное лезвие врезалось в широкий лоб, чудовищная скорость кентавра лишь усилила мощь удара. Панцирь не выдержал, брызнули кровь и мозги, и громадная туша грянулась оземь в ярде от ног Блейда.
Тамар смотрела на него, как на бога.
— А теперь пошли! — он махнул рукой. — Ваши копья должны напиться крови Слитых!
Отрад Бротгара, насчитывавший всего две с половиной сотни воинов, атаковал с таким неистовством, что враги невольно попятились. Как-то само собой вышло, что люди выстроились клином, острием которого стали Блейд, Бротгар и Тамар, этот сеющий смерть треугольник прошел сквозь нестройные ряды Слитых, уничтожая все на своем пути. Твари гибли, пронзенные копьями и стрелами, марабуты в слепой ярости бросались на топоры, сами же Слитые впервые дрогнули.
Блейд повел своих прямиком к центральной башне под сияющим шпилем. В прорыв за ними ринулись сухотники, фронт Слитых стремительно разваливался, и странник знал, что вот-вот начнется резня.
Под аркой башни неподвижно замерли три фигуры.
Правители города! Безоружные. Со спокойно скрещенными на груди руками… Блейд, в свою очередь, вскинул топор, останавливая атакующих.
— Мы сдаемся, — Сграсбо, Первый правитель, склонил голову. — Прекрати кровопролитие. Изложи свои условия, пришелец!
Глава 12
— Ну, и что же было дальше? — нетерпеливо спросил Дж. Старый разведчик никогда не довольствовался записями отчетов Блейда, он полагал, что магнитофон не может заменить личного общения. Безусловно, шеф МИ6А был прав, ведь магнитофону не задашь вопросов.
— Дальше… — Блейд усмехнулся, отставляя в сторону высокий бокал с «Шабли». — Дальше все было как обычно. Переговоры, интриги, угрозы… снова переговоры и интриги. — Парни Бротгара едва не разорвали меня на части, узнав, что им не дадут перерезать всех до единого Слитых!..
— А их остальные города? Разве они не могли помочь своим?
— Этим фанатикам чувство взаимовыручки не знакомо. Если они превратили в забаву даже войну!..
— И эти болотники… выбрались они на сухое место?
— Конечно. Сухачи, правда, не в восторге, так что я боюсь, что без неприятностей там не обойдется; но Элия держит своих крепко. Когда я уходил, она как раз готовилась очистить болота от своих мерзких тварей, чтобы промысел долгожива стал обычным делом — тяжелым, небезопасным, но все-таки не таким, как раньше. Без корня им не обойтись — Слитым он нужен для их экспериментов…
— Но, Дик, ты не думаешь, что они… э-э-э… могут вывести каких-нибудь совершенно неодолимых тварей?
— За ними надзирает Бротгар, — по губам Блейда скользнула слабая ухмылка. — А уж у него муха зря лишний раз не пролетит! Кроме того, Слитые сами поняли, что больше ни одного младенца похитить не удастся. Они разоружены и знают, что за каждого малыша все поплатятся жизнями. Люди очень, очень злы…
Несмотря на лето, в камине негромко потрескивали дрова — не для тепла, скорее — для уюта. Окна были плотно зашторены; чуть нахмурившись, странник задумчиво смотрел на огонь. Дж., с неизменной трубкой в руках, откинулся на спинку кресла, почти полностью скрывшись в тени. Молчание Блейда было для его шефа красноречивей всяких слов. Там, в лесах Гартанга, Ричард Блейд оставил часть своей души — так же, как он оставлял ее в каждом из двух десятков других миров…
Сейчас он вспоминал — в уютной тишине, в теплом покое и безопасности своего дорсетского коттеджа.
…Наоми так и не снесла позора. Блейд и дочь Бротгара все время оставались вместе; Тамар уверяла странника, что понесла от него, и глаза ее сияли точно две маленькие звезды, невесть как опустившейся на землю, под плотные кроны лесных тарр. Она была поглощена своим счастьем, ничего не замечая вокруг…
— Ты предпочел мне эту болотную потаскушку, что блудила с жабами и ящерами! — Наоми удалось застать странника одного в дома Бротгара. Дом был только что срублен — болотники устраивались на новом месте, только что расчищенном в лесах невдалеке от поселка сухачей.
— Хватит, Наоми. — Блейд усмехнулся. — Ты же умная девушка! Зачем ты повторяешь эту чепуху?
— Что есть у нее и чего не хватает мне? — сурово вопросила Наоми. Голос ее был тверд и сух, только глаза блестели от ярости. Слезами тут и не пахло.
— Ты думаешь о себе, а она — обо мне, — ответил странник. Не объяснять же этой девчонке, что мужчина может переспать с любой женщиной, но задерживается далеко не при каждой…
— Она уверяет, что носит твоего ребенка…
— Наверно, это правда, — Блейд кивнул головой.
— Но я была первой с тобой! Раньше, чем она! Это несправедливо, если только ей достанется ребенок Повергателя Слитых!
Недолго думая, девушка распахнула плащ — под которым, естественно, ничего не оказалось.
Глаза Блейда вспыхнули в ответ. Нет, возраст еще не был властен над ним! Желание вскипело огненным смерчем, и Наоми, опустив взгляд, лишь победно усмехнулась…
Они любили друг друга с неослабевающей силой — так, что Блейд сам начал удивляться. Но если что и заслуживало изумления, так это женское коварство. Нет нужды говорить, что встреча была искусно подстроена, и Тамар появилась на пороге в самый интересный момент.
О том, что последовало дальше, Блейд вспоминать не хотел.
Единственное, что ему удалось понять из криков и слез Тамар, было обвинение, что Наоми «опоила» его долгоживом — специально вываренным экстрактом, вызывающим неудержимое плотское желание и очень эффективно поддерживающим мужскую силу…
— Лейтон был очень недоволен, — послышался голос Дж., и странник очнулся. — Нам с ним теперь предстоит объясняться с военными — почему вместо образцов вооружений потенциального противника наш лучший агент вернулся с каким-то невзрачным порошком и семенами…
— Иногда мне хочется подсыпать в кофе его светлости не долгожива, а совсем иного порошка, — признался Блейд. — Он, прочел мне целую нотацию. Видели бы вы это, сэр!
