Читаем без скачивания Читая маршала Жукова - Петр Межирицкий

Впрочем, в результате разгрома трех фронтов две крупные группировки Красной Армии были окружены в районах западнее Вязьмы на севере (19-я и 20-я армии Западного, 24-я и 3-я армии Резервного фронта) и в районе Трубчевска на юге (3-я и 13-я армии Брянского фронта), а части 50-й с раненым Еременко, несостоявшимся победителем Гудериана, пробивались из окружения в районе Брянска в направлении на Белев. Самые страшные потери понес Западный фронт бывшего комиссара Конева - около 600 тысяч человек. Катастрофа казалась непоправимой и действительно была непоправима - в любой другой стране.

В такой ситуация Жуков, принимая Москву под защиту, совершал свою отважную рекогносцировку в передовых линиях, не имея под рукой ни войск, ни связи и ежеминутно рискуя нарваться на противника.

Из его мемуаров нельзя составить представления об общей картине. Как ни досадно, приходится обратиться к генералу Курту Типпельскирху:

"7 октября головные части обеих охватывающих танковых армий встретились в тылу противника восточнее Вязьмы и замкнули кольцо окружения. К 13 октября этот котел был очищен. В сводке германского командования сообщалось, что русские потеряли шестьдесят семь стрелковых, шесть кавалерийских и семь танковых дивизий - 663 тыс. пленными, 1243 танка и 5412 орудий. Это был новый потрясающий успех. Но оправдывал ли он многообещающее заявление от 9 октября начальника имперского управления информации о том, что " исход войны решен и с Россией покончено "?

Аппарат пропаганды можно понять, он был радостно потрясен: за две недели два котла, под Киевом и Вязьмой, а количество пленных и трофеев превышает половину мощи вермахта. Это ли не победа?

"При ясной погоде воздушная разведка и поддержка Люфтваффе были великолепны, тем не менее Гот жаловался на сильную активность советской авиации 4 октября. В районе Холма (на Днепре) его бригада была яростно контратакована советской танковой дивизией с Дальнего Востока, полностью оснащенной новыми американскими танками и действовавшей по старым уставам. (Выделено мной.) Это танковое соединение, не имевшее боевого опыта, было почти полностью уничтожено и потеряло 65 танков в течение нескольких часов."

Так пишет американец Альберт Ситон.

Еще ужаснее описание прорыва немцами насыщенного живой силой, но не связанного советского фронта в самом начале операции "Тайфун":

"Мертвые и умирающие валялись грудами там, где их застиг пулеметный огонь немецких танков, которые к тому времени прорвались далеко вперед. Всюду было брошенное вооружение, включая американские легкие "джипы", невиданные прежде германскими войсками. За два дня танковые соединения продвинулись на 80 миль. Потери были очень легкими. Хорошая погода держалась." (А.Ситон).

Эта картинка, кстати, крайне неудобна новым: худой пример того, как именно Красная Армия в начальный период войны не сопротивлялась. Ложились мертвыми - но не отступали.

"Нужно было создать новый фронт обороны и во что бы то ни стало остановить врага на подступах к Москве… Сюда выдвигались резервы Ставки, ряд соединений и частей Северо-Западного и Юго-Западного фронтов, почти все силы и средства Московского военного округа. Всего в течение недели на Западный фронт прибыло 14 стрелковых дивизий, 16 танковых бригад, более 40 артиллерийских полков (численность каждого равнялась дивизиону, полками они лишь звались. - П.М.) и другие части…

10 октября войска Западного и Резервного фронтов были объединены в один, Западный. Командующим фронтом был назначен генерал Г.К.Жуков.

К 10 октября, в разгар работ по созданию можайской линии обороны, обстановка на фронте еще более обострилась. Враг захватил Сычевку, Гжатск, вышел к Калуге, вел бои у городов Брянск, Мценск, на подступах к Понырям и Льгову… Им удалось пробиться вдоль Волги на северо-восток и 14 октября ворваться в Калинин…"

(ИСТОРИЯ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ).

Но так было пока действовал фактор внезапности и пока Рунштедт не перенацелен был на Ростов.

Уже под Мценском, после остановки для заправки горючим во взятом Орле, немцам пришлось тяжко. Соединениям Гудериана противостояла здесь лишь 4-я танковая бригада полковника Катукова, имевшая на вооружении танки Т-34. Клаус Рейнхардт пишет, что

"…немецкой 4-й танковой дивизии пришлось пройти через тяжкие испытания. С помощью быстро предпринятых контрмер русским удалось приостановить продвижение основных сил 24-го танкового корпуса (лихо взявшего Орел. - П.М.) и нанести ему такие потери, что Гудериан писал по этому поводу: "Тяжелые бои постепенно оказали свое воздействие на наших офицеров и солдат…И это было не физическое, а душевное потрясение, которое нельзя было не заметить. И то, что наши лучшие офицеры в результате последних боев были так подавлены, было поразительно."

Там немцы и впрямь имели преимущество в численности - и что же?

Катуков сделал то, чего не сделало командование Красной Армии, чтобы предотвратить катастрофу под Вязьмой. На танкодоступном направлении, у моста через речку Лисица, полковник Михаил Ефимович Катуков расположил свои танки в два эшелона - и преимущество в численности перестало играть роль. И дело не в Т-34, не все танки Катукова были "тридцатьчетверки", а в Катуковых, уничтоженных отцом народов. Как их не хватало Красной Армии…

Теперь, ценой страшных потерь, лучшие командиры Красной Армии учились и научались. Этого Гудериан в своей книге не признал.

Не признал он и другого.

И тут время для небольшого психологического экскурса.

41. Интерлюдия. Дух армии

Выше отмечено, что нанесение Красной Армией упреждающего удара летом 1941 года представляется крайне далеким от красочной картинки, рисуемой господами с резвой фантазией. Уж не говоря о том, что не было бы важнейшего фактора ярости благородной, присущей войскам, ведущим справедливую войну.

Вот и Гудериан удивляется. Лучшие офицеры и солдаты, достигнут потрясающий успех, эйфория, победные сводки - и вдруг горстка русских, их всего-то у Мценска, на пути к Туле, поскребышей всяких с бору по сосенке, было 5500 человек, не миллионная армия, как до начала немецкого наступления, да бригада "тридцатьчетверок", и - " Немецкой 4-й танковой дивизии пришлось пройти через тяжкие испытания… "

А блицкриг? вчерашнее заявление начальника имперского управления информации о том, что " исход войны решен и с Россией покончено"? И впрямь казалось. Орел взят без сопротивления. Русские в окружении - целыми армиями. По всему видно, что им капут, войне конец!

Ничто так не болезненно, как разочарование. Когда заглатываешь победу, а она - словно приманка на шпагате, и ее выволакивают из тебя, обдирая горло. Довольно было глупо после Одессы, Смоленска, Киева, Ленинграда настраивать армию на быструю победу. Армия и так развращена молниеностью. Но Россия - не Польша и не Франция. Просторы не те, дороги не те, фатализм не тот. Ладно бы удивлено было имперское управление информации: у пропагандистских институтов свои критерии. Ликование управления информации адресовано было в первую голову населению рейха, и лишь во вторую войскам. Но неужто и командование приняло его всерез? Разве не оно сообщало газетчикам, а от них получало данные о состоянии русских?

После таких победных сводок естественно разочарование войск сопротивлением противника на направлении главного удара на другой день после заявления, что враг разбит и "с Россией покончено". Такие заявления деморализуют.

Дух армии - тонкая субстанция. Уверенность в себе сохранять и в поражениях, а после них снова находить силы для побед - это долгое дыхание армии. Оно свойственно было легионам Рима. Нацизм, заимствовавший так много из римского ритуала, об этом подзабыл. А русские, битые под вздох, сумели перевести дух.

А ведь и до этого вермахт "на отдельных участках фронта" (оборот, избитый и немецкой, и советской пропагандой) не раз проходил, словно горячий нож в масле, сквозь боевые порядки из рук вон плохо ли руководимых или необученных частей Красной Армии - и сразу вслед за тем вынужден был топтаться и терять и время и людей перед другими советскими частями, контратаковавшими в безнадежных, казалось, условиях. Вспомним 100-ю дивизию генерала И.Н.Руссиянова, в июне 1941 года наступавшую на запад в Белоруссии, сжигая танки бутылками с горючей смесью, фитилечки которых следовало поджечь чуть не под гусеницами вражеских машин, а бутылку прицельно кинуть на моторную часть танка, тогда лишь загорится, да ведь и сгорит не вмиг, сто раз прострочит тебя перед тем. И даже таким, с позволения сказать, оружием столько было сожжено немецких танков, что командование группы армий "Центр" запретило применение бронетанковой техники (!) в полосе обороны 100-й дивизии ввиду неадекватности потерь достигнутым результатам.