Анг, — сказал Плавий опять что-то попытавшемуся выкрикивать принцу и вновь повернулся к герцогу, — А у меня, думаешь, есть другие варианты? Ты же в курсе событий предыдущих дней? Он разгромил мою армию, как будто бы её и не было никогда. Он появляется сразу и везде. Не успеваешь получить одно сообщение, как приходит другое — и все безрадостные. Не удивлюсь, если он уже через декаду будет у стен моего города. В общем, слушай зачем я к тебе пришёл.
— Поглумиться? — высказал предположение бывший регент.
— И это тоже, — кивнул и опять захихикал король Тарка, — Но не это главное. Ты догадываешься, что я хочу передать тебя своему новому другу — во всяком случае я надеюсь, что мне удастся добиться дружбы сфорцевского выскочки, пусть для этого придётся отдать хоть половину страны. Так вот, я очень рассчитываю, что даже когда тебя поволокут на плаху, ты не будешь марать моё честное имя своими грязными вымыслами. Договоримся? Как думаешь?
По идее, от ре,Винора сейчас должен был прозвучать саркастический смех и отправка старого шакала в пешее эротическое путешествие. Но, видимо, бывший регент, как и регент действующий, присутствующий здесь в Скрыте, догадывался, что Плавий Второй договориться с помощью одних только угроз не планирует. Есть у мерзавца ещё что-то.
Это «что-то» оказалось банальным шантажом. Плавий оставлял у себя в заложниках жену и дочь ре,Винора, а также вдовую королеву, мать Анга, чтобы заткнуть рот принцу.
Остальные винорские эмигранты действовали по указке бывшего регента и угрозы, как разоблачители старого интригана, не представляли.
— Ты же понимаешь, что поступаешь подло? — спросил Ней ре,Винор, выслушав внимательно сделанное предложение.
— Кто бы говорил, — фыркнул Плавий, — В общем, у тебя есть время подумать. Конечно, я думаю, сфорцевский молокосос больше бы обрадовался, если бы я передал ему тебя и Анга живыми, чтобы казнить в Фестале. Но, в крайнем случае, я могу приподнести ему только ваши отрубленные головы. Только в последнем случае голов будет больше. Ты должен это понимать. Так что, думай.
Плавий опять засмеялся и передав фонарь гвардейцу дал знак идти на выход. Олег, окинув взглядом вновь погружающийся во тьму коридор, последовал за ним.
Судьба винорских эмигрантов его сейчас интересовала меньше всего. В конце концов, без приказа короля их никто казнить не будет, а тот доживал последние мгновения своей жизни, хоть пока об этом и не догадывался, и наоборот, был преисполнен радужных планов и надежд. И в этих чудовищных по своим условиям камерах-клетках винорцы могут сохранять рассудок довольно долго. Это современные Олегу жители Земли сошли бы здесь с ума уже через неделю, а люди средневековья не столь избалованы. К тому же, Олег для себя пока не решил, что ему с этими предателями Винора делать. Может, и правда, казнить придётся.
Единственное, что он уже решил твёрдо, так это сохранить жизнь Ангу и его матери. Вовсе не из чувства сострадания, а руководствуясь сугубо голым рассчётом. Также, как он собирался сохранить жизнь и дочери Плавия Второго.
Дело не в том, что он не доверял Клемении или, тем более, Чеку с Гортензией. Но, как он уже говорил один раз Лешику, перефразируя слова президента из родного мира: «король или королева — это не личности, а функции» и помнил древнюю поговорку, что «короля делает свита». Так вот, Олег хотел, чтобы и через много лет свиты королей Винора и Тарка знали, что при императорском дворе Пскова проживают люди, чьи права на престол никак не меньше, а может быть и больше, чем у действующих монархов. А уж, как продлить жизнь этим претендентам, император найдёт способы — его магия всегда при нём.
Подниматься вслед за королём и его гвардейским сопровождением Олег не стал, а используя заклинание Прыжок сразу же переместился на верхний ярус, где возле лестницы и стал поджидать своего клиента.
— Идут! — шопотом крикнул стоявший на стрёме тюремщик.
Услышав его предупреждение, рабы замерли в своих комнатушках, как мышь под веником, а остальные тюремщики, постарвшись придать себе бравый вид — хотя выглядело это несколько комично — выстроились вдоль стены от лестницы до выхода.
Олег конечно предполагал, что магия Омоложения и Исцеления делают Плавия довольно крепким, но то, что, в отличие от своих сопровождающих, король, поднимаясь по лестнице, даже не запыхается, оказалось для него удивительным.
Ну, что же, значит старому шакалу предстояло умереть здоровым. А ведь мог и на самом деле протянуть ещё лет тридцать благодаря своим магам.
— А что, Куллин, — презрительно скривив губы проговорил Плавий, обратившись к старшему тюремной охраны, — Тазы обязательно надо везде бросать? Ты уж тогда поручи рабам, чтобы они и дерьмо арестанское не выносили, а также в коридорах перед лестницей оставляли. Считай, что вы эту декаду бесплатно отработали.
Таркский правитель хотел и ещё что-то сказать, явно не очень приятное, как для тюремщиков, так и для тюремных рабов, но оказавшийся на его беду в этом мире попаданец счёл, что отпущенный Плавию на совершение всемозможных гадостей срок уже подошёл к концу.
Олег спланировал совершить убийство так, чтобы всё выглядело, как смерть от естественных причин — не хотелось ему, чтобы в будущем смерть коронованной особы, публично объявившей о своей готовности принять любые условия победителя, связывали с именем императора Олега Первого.
В технике наёмных убийц асассинов, навыки которых он получил от Сущности, было больше десятка приёмов, позволяющих выполнить эту задачу. Олег остановился на самом, как ему казалось, простом и надёжном способе, единственным недостатком которого — из-за чего в истории асассинов он почти никогда не применялся — было то, что для его реализации требовалось подойти к жертве лицом к лицу.
Но Олег ведь, помимо навыков асассинов, получил ещё много чего полезного, в том числе и заклинание Скрыта. Так что он спокойно подошёл к Плавию, пока тот ёрничал над провинившейся тюремной службой, чутко уловил ритм его сердцебиения и двумя быстрыми ударами ладоней, строго выдерживая определённую частоту, силу и точность их нанесения, остановил сердце Плавия под номером Второй.
— Государь! — первым увидел произошедшие с королём изменения отчитываемый им старший тюремщик, — Господин, вам плохо?!
Плавий некоторое время стоял выпучив глаза и открыв рот в немом крике. Его сердце перестало гнать кровь, но мозг ещё жил и пытался дать команду на вдох воздуха. Вот только выполнить эту команду организм короля уже не мог.
— Что с вами? — спохватился гвардеец, стоявший рядом с жертвой попаданца.
Лицо Плавия посинело, на губах показалась пена, а сам он стал оседать на пол.
— Лекаря! —
