по стилю боя, суть примерно та же, что и у паладина света, за которого я его изначально принял.
Забавно, что в тот момент, когда я на него посмотрел, то же самое сделал и мир, озарив его новым светом, и сменив цифру с 131 на 132.
Хисуру, темный друид, уровень 76
Хинуру, хранитель, уровень 71
Близняшки, значит? Две солнечные эльфийки, к тому же с такой фигурой, что им бы ходить на балы, а не лазить по пещерам в грязи. Обоим здесь явно не место.
— Нужно уходить. Здесь мы долго не сможем держать оборону, — отрывисто произнёс друг, надеясь, что лидер группы прислушается.
Разобравшись со своей партией врагов и перепачканный темной кровью, пилигрим первым начал диалог со спасенными.
— Куда? И кто вы вообще такие? — наконец выдавил храмовник, не упомянув термина на букву «п», за что ему сразу честь, хвала, и плюсик в карму.
— Путники. Увидели вас, решили помочь. Остальное потом, — ответил я, пока за меня этого не сделал пилигрим или хуже того, Филин.
— Ты лекарь? — спросил он уже чуть спокойнее. — Можешь им помочь?
Я посмотрел на лежащие у ног тела. Ни полоски здоровья, ни потока чувств. Реставрация бы точно справилась, но песнь покоя — вряд ли. Хотя, мне не сложно попробовать.
И я честно попробовал. С посохом, молитвой, обкастом на удачу и регенерацией. Все без толку, как и полагается с трупом.
— Отдам что хочешь, если сможешь им хоть как-то помочь! — могучий воин выглядел решительным, но пустотная эмпатия говорила, что бедняга в на грани. Судя по количеству валявшихся разорванных тел, в этом бою он потерял больше половины своих людей.
— Боюсь, это… — я нахмурился, не желая произносить эти слова. Сто тридцать второй уровень. Такой парень должен бы занимать какое-то важное место в рейде. Очень соблазнительно было бы применить реставрацию. Но что будет потом? Стоит ли моя выгода того, что другое существо будет страдать и сходить с ума? А то и вовсе поднимется монстром и нападёт на своих.
Мортис! Реставрация заставляет меня делать слишком сложные выборы.
Я нашел глазами Терми. Друг пристально смотрел мне в глаза, словно решая для себя что-то. Я ответил ему тем же, задавая немой вопрос. И пилигрим, когда пауза после начала моей речи затянулась, чуть заметно качнул головой.
— Я не способен воскресить павших, но попробовать кое-что могу. Однако говорю сразу, что не могу обещать ничего.
— Эти двое — последнее, что осталось от моего отряда, — на суровом лице воина заиграли желваки. — Я в ответе за них. Если можешь что-то сделать — делай.
— Тогда отойдите подальше. Это может быть опасно.
Храмовник послушно отошел, а Терми наоборот, приподнял брови и посмотрел на меня с удивлением, но я развернулся к неподвижным телам. Большинство было истерзано и изжёвано монстрами, так что даже пытаться уже было бессмысленно.
— Какие у тебя есть проклятия пустоты? — спросил я у друга, не глядя. Все мое внимание было занято окном инфо со списком доступных мне самому таких заклинаний.
— Именно проклятия? Дрожь души. Заставляет врага паниковать, но против воли выше восьми работает слабо — я его еще почти не качал.
— Тогда используй его, — ответил я пилигриму, присаживаясь поближе к телам.
Сон разума. С ним ума у подопытных будет чуть меньше, а значит и сопротивления воздействию. Дальше — Долина отчаянья. Это массовая магия, накладываемая на область, и повышаемая уязвимость к магии пустоты — как раз за счет повышения отчаянья целей. Теперь отлично ляжет и дрожь души пилигрима. Не совсем то, что я хотел бы увидеть, но и Терми ни разу не дебафер. Я не ожидал, что у него вообще что-то подобное есть — никогда он не использовал такое в бою.
— Великая Мортис, ну и падаль. Это бесполезно. Два куска тухлого мяса.
Я со злостью пнул в бок ботинком одно из тел. Терми посмотрел на меня расширившимися от удивления глазами, и хотел было что-то сказать, но вместо этого обернулся на отошедших спасенышей. И правда, будет нехорошо, если они что-то такое увидят.
Туман.
Кипящий гнев.
— Сион, ты в своем уме? Зачем?
— Просто проверка, помолчи минуту, — попросил я друга, но в его лице читалось максимальное неодобрение. Но объяснять мои догадки было бы и впрямь слишком долго и совсем не к месту.
— Нужно сделать из этого мяса кадавров, — сплюнул я. — А потом пущу тухлятину на удобрения.
Кажется, испытывать терпение друга дальше не стоит.
Стигийское болото.
Повышено сопряжение со стихией пустоты. Текущий уровень — 74%
Сурово. Очень сурово. Пожалуй, повторять эксперимент я не решусь без веской причины. К Погибели такую радость.
Главная фишка этой способности была в ее вариативном воздействии. В описании говорилось о влиянии на грехи целей, но имея дело с производной стихией от пустоты, не сложно догадаться что речь идёт, конечно же, про эмоции. А значит, среди них должна быть такая замечательная вещь, как «страдание». Если предположить, что какая-то их часть еще жива в этих телах, что в них ещё остались души, то сейчас они должны максимально возможно страдать.
В описании молитвы ведь ничего не говорилось о том, что страдание должно быть именно физическим, верно? А пустота как ничто иное способна заставлять испытывать душевные муки.
— В Покое обрати свой мрак к рассвету.
Я с замиранием сердца присел к мертвецам, надеясь на чудо. Здесь было по меньшей мере пятеро бойцов, окончивших свой жизненный путь в зубах тварей.
Терми шагнул в мою сторону, чтобы уже серьезней задать свои вопросы. Наверняка он подумал, что пустота поглотила мой разум.
Я задрожал от нервного напряжения. Руки тряслись, а я неотрывно смотрел на искорёженные трупы.
Секунда, две, три…
Доселе неподвижное тело погибшего хоббита вздрогнуло и выгнулось дугой, как при экзорцизме. Над головой несчастного едва заметно улавливалась почти полностью прозрачная пустая полоска здоровья. Дальше я уже хорошо знал, что делать.
Спустя ещё секунд пять захрипел израненный светловолосый человек с оторванными ногами.
Жуткое зрелище, больше походящее на некромантию, чем лечение. Но это сработало! Чудо! Грёбанное, мать его, чудо!!
Не сдержался и храмовник, все же подойдя к нам поближе, как раз к самому концу действа.
— Прости, мне удалось вернуть только двоих.
— Тебе не за что извиняться, целитель
