— Да, — прозвучал голос из родного мира,
— Это Пианфар. Мы летим домой. Кто говорит? В ответ наступило молчание, и на мгновение Пианфар испугалась, что связь прервалась.
— Это тётя Пианфар, — прошипел вдруг кто-то на другом конце линии. — Скорее позови Джофан!
— Нет, малыш! — оживилась Пианфар. — Лучше дай мне самого Кохана!
— Тетя Пианфар, это Нифас. Кер Джофан уже идет… У нас тут такая каша заварилась! Дюр Тахар здесь. Семья Ман получила вызов от Кары Мана. Фаха держат нейтралитет: с нами только Хуран, Арауи и Пируун… Тётя Джофан, это…
— Пианфар! Слава богу!
— Где Кохан? Мне нужно поговорить с ним.
— Он… Ладно, я попробую.
— Жду. — Пианфар накрыла микрофон ладонью и постаралась усесться поудобнее. Её тело вздрагивало от напряжения — корабль набирал скорость. Она взглянула на экран: прямо над ними двигался какой-то звездолет. Пианфар предпочла думать, что это был «Аджа Джин», и отвернулась.
— Пианфар! — послышался знакомый голос.
— Кохан, я уже на пути к Ануурну! У тебя есть хоть сколько-то времени в запасе?
Тишина.
— Кохан!
— Я дотяну до твоего прибытия.
— Мы будем садиться во владениях Шанур. Я хочу, чтобы ты оставался внутри вплоть до самого моего прибытия и ни о чём не беспокоился. У меня тут есть кое-что… Полагаю, тебя это заинтересует.
— Чужак?
— Так, значит, новости успели дойти и до вас.
— Вместе с Тахар. Она выдвинула против тебя серьёзные обвинения.
— Не переживай — я их уже отклонила. Наступила ещё одна пауза.
— Я собрал вокруг себя всех, кому могу доверять, — на всякий случай…
Пианфар сглотнула комок в горле.
— И правильно сделал. — Где Хилфи?
— Со мной. С ней всё в порядке. Давай отложим домашние беседы на потом.
Кохан закашлялся:
— Скоро я поставлю этого мановского щенка на место, а пока буду отдыхать у себя в комнате, пить джифи и наслаждаться жизнью… Но ты поторопись, Пианфар. Ты нужна мне.
— До встречи. — Дрожащей от волнения рукой она вернула наушники навигатору. Ей вдруг пришла в голову мысль, а не могли ли кифы перехватить её диалог с братом и вычислить координаты корабля, с которого он велся.
— Я иду к своей команде, — сказала Шанур, поднимаясь.
— Там есть поручни.
— Я помню.
Пианфар начала осторожно пробираться вдоль мокрых обшарпанных стен, с трудом преодолевая тяжесть собственного тела. Наконец она достигла высокой ниши, выложенной подушками, и несколько пар рук — в том числе одна инопланетная — втащили её внутрь.
— Я только что разговаривала с Коханом, — выдохнула она, не разобравшись, где чьи конечности. — Он обещал дотянуть до нашего возвращения. — Пианфар разглядела на лице Хилфи едва заметную улыбку и почувствовала гордость за племянницу, отправившуюся в своё первое путешествие на борту «Гордости» совсем зелёным подростком, а возвращавшуюся из него уже взрослой хейни, способной контролировать свои эмоции. — А ещё я выходила на связь с махенами. Они следуют за нами. — Она обвела свою команду внимательным взглядом: Джинес Лун сидела, плотно прижав уши к голове. — Не переживайте, мы не собираемся везти вас в большое космическое путешествие. Это всего лишь спуск на Ануурн.
— Спасибо за утешение.
— Капитан, это вам. — Хэрел сунула в руки Пианфар упаковку чипсов и питье. Пианфар зажала бутылку с водой между коленями и принялась за еду. Глотать в условиях возросшего внутрикорабельного давления было крайне сложно, но она заставила себя немного подкрепиться и предложила пачку своим товарищам.
— У нас есть, — помотала головой Шур.
Тулли вещал о чём-то на родном языке, пытаясь компенсировать отсутствие переводчика отчаянной жестикуляцией, а Хилфи и Шур рассказывали ему по-хейнийски о трудностях движения в плотной атмосфере. В конце концов он надулся и замолчал. Пианфар сделала Хэрел знак присматривать за ним и закрыла глаза.
Она понимала, что нервы брата были на пределе. Угроза вызова возникала и раньше, и теперь только боги знали, до какого состояния могло довести Кохана ощущение постоянной опасности. Возможно, он не находил себе места с момента отлета Хилфи, а может, это началось ещё раньше — с тех пор, как он увидел первые признаки грозы, собиравшейся над головой Кима. Не исключено, что всё это время он ел через силу, не спал по ночам, бродя из угла в угол, и уже стал похож на скелет, обтянутый кожей. Правда, с ним остались Хуран и некоторые другие жены, а также пара юных сыновей (которые, будь у них хоть немного разума, убрались бы сейчас от отца подальше) плюс бесчисленное количество дочерей и (к счастью!) несколько сестёр. Но что с них было толку, когда, с одной стороны, на Кохана наступал Ман, а с другой — в клан в любую минуту могли вернуться изгнанные из него взрослые шанурские самцы, чтобы попытаться взять власть в свои руки? О, их было множество — прозябавших в своих Уединенных Жилищах и только и ждавших подарка судьбы в виде домашнего переворота.
Что касается молодого Мана, то он уже успел сбросить Кима, который до сих пор держался скорее за счёт мудрости, а не силы. Сам Кара был наделен обоими этими качествами в равной степени. К тому же в его жилах текла горячая шанурская кровь. Пианфар прокляла собственную тупость: если бы она не польстилась на тихую домашнюю жизнь и Кима, любившего сидеть в тенистом саду и слушать её истории о дальних мирах, она не поставила бы под угрозу интересы семьи, ибо дети Кима от других его жён не имели прав на наследство клана Шанур, в то время как Кара обладал не только самими этими правами, но и страстным желанием незамедлительно в них вступить.
Хейнийские философы полагали, что в подобных схватках происходило совершенствование нации (ведь выживал в конечном итоге сильнейший) и что к смерти побежденных нужно было относиться как к печальному, но естественному событию, тем более что по самой своей сути образ мысли новых правителей ничем не отличался от образа мысли старых, а посему никаких значимых перемен в кланах не наблюдалось.
Однако Пианфар всегда находила эту точку зрения крайне опасной и боялась даже думать о том, что могло случиться с приходом к власти юнцов с повышенной активностью, но с отсутствием какого-либо образа мысли.
Она немного поспала, а проснувшись, обнаружила, что все её тело онемело. Впрочем, оказалось, что это не так, поскольку она почувствовала чьё-то прикосновение к своему плечу.
— Мы снижаемся, — предупредила Хэрел, и Пианфар ухватилась за поручень.
Спуск был просто отвратительным, но она ничего другого и не ожидала: корабль Pay принадлежал к числу тех гадких устаревших суденышек, посадка на которых больше походила на пытки в состоянии невесомости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
