Около часа дня французы повели сильную атаку около деревни Семеновское, и на помощь русской пехоте пришла кавалерия 3-го кавкорпуса: «… отрядил я Сумский и Мариупольский гусарские, Курляндский и Оренбургский драгунские полки, под командою генерал-майора Дорохова, для подкрепления левого крыла. Генерал-майор Дорохов с оными полками, сблизясь к ретраншаментами и к пехоте, нашел, что неприятельская кавалерия в превосходстве начинала окружать нашу пехоту и батареи; выстроясь немедля, ударил он поспешно с Оренбургским драгунским полком в середину, а с Мариупольским гусарским и Курляндским драгунским во фланг неприятельской кавалерии, которая быстротой сей атаки была опрокинута и прогнана до самых их батарей. Здесь резервы неприятеля, подкрепя бегущих, остановили нашу кавалерию, почему генерал-майор Дорохов сблизил немедля бывший в резерве Сумский гусарский полк и, отозвав прочие полки апелью, устроил вторично корпус в две линии и наступающую неприятельскую конницу еще раз атаковал и прогнал. При сем случае Сумский гусарский полк спас восемь наших орудий, которые нашими были совсем оставлены…»{17}
После трех часов дня за Центральной батареей (Раевского), которой к тому времени овладела французская тяжелая конница, началось большое кавалерийское сражение. В нем участвовали части «Великой Армии»: саксонские, вестфальские и польские кирасиры и уланы (всего 30 эскадронов) из корпуса Латур-Мобура, 7-я драгунская дивизия генерала Лагуссе (16 эскадронов) и дивизии генералов Дефранса и Шастеля (по 16 эскадронов каждая). Им противостояли полки Кавалергардский и лейб-гвардии Конный (8 эскадронов), Изюмский гусарский, Польский уланский и Псковский драгунский (всего 20 эскадронов) из 2-го кавкорпуса. Позже подошли части 3-го кавкорпуса: Сумский и Мариупольский гусарские полки, Оренбургский, Сибирский и Иркутский драгунские (всего 28 эскадронов). Конные атаки под огнем артиллерии с ожесточенной рубкой на палашах и саблях продолжались более часа. Наша конница остановила продвижение неприятеля вглубь позиций русской армии.
Московская и Калужская губернии
сентябрь-октябрь 1812 года
Когда «Великая Армия» Наполеона вступила в Москву, покинутую жителями, пришло время так называемой «малой войны». Отряды (или «партии»; отсюда и название «партизан») русской легкой кавалерии начали действовать на коммуникациях противника, уничтожая его транспорты с провиантом, снаряжением и вооружением, нанося ему урон в живой силе, ведя разведку.
Но первый такой отряд появился гораздо раньше. Еще 23 июля 1812 года по приказу Барклая-де-Толли генерал-майор барон Ф. Ф. Винцегероде, имея под своим началом Казанский драгунский, три донских казачьих и конный калмыцкий Ставропольский полки, отправился в Смоленскую губернию, чтобы вести наблюдение за действиями неприятеля и доносить о них в штаб 1-й Западной армии{18}.
Затем, в конце августа 1812 года подполковнику Ахтырского гусарского полка Д. В. Давыдову было разрешено сформировать партию в 130 человек из ахтырских гусар и донских казаков. Более крупным отрядом (5 батальонов пехоты, 4 эскадрона изюмских гусар, 2 казачьих полка и 8 орудий) командовал шеф Изюмского гусарского полка генерал-майор И. С. Дорохов. В начале сентября он был отправлен к Можайску, а потом находился на Боровской и Калужской дорогах. Также в Боровском уезде Московской губернии с 30 сентября 1812 года действовал отряд капитана гвардейской артиллерии А. Н. Сеславина (через два месяца он был произведен в полковники Сумского гусарского полка), в котором насчитывалось 250 донских казаков и около 100 сумских гусар. Отряд полковника Мариупольского гусарского полка князя И. М. Вадбольского имел в своем составе 8 эскадронов мариупольских гусар и 500 донских казаков и действовал в районе Можайска и Вереи.
Всего же по приказу главнокомандующего русской армией князя Голенищева-Кутузова было создано 9 армейских партизанских отрядов из тридцати шести казачьих полков, семи полков и пяти эскадронов регулярной кавалерии, пяти полков и трех батальонов пехоты, причем один батальон егерей был посажен на лошадей, отбитых у французов. Особое внимание Кутузов уделял действиям партизан на Смоленской, Новой и Старой Калужских дорогах, Серпуховском и Петербургском трактах.
Кроме армейских отрядов, были и другие, так сказать, самодеятельные, организованные самим населением. Одной из таких крестьянских партий командовал рядовой Елисаветградского гусарского полка Федор Потапов, получивший прозвище «Самусь». О нем с восхищением писал граф Д. Е. Остен-Сакен, в те годы — офицер-елисаветградец:
«Взятый в плен раненным в Бородинской битве, лейб-эскадрона Елисаветградского полка рядовой Самусь, высокий, стройный, сметливый и блистательной храбрости, явился к графу (генералу М. А. Милорадовичу, который после сражения при Бородино командовал арьергардом русской армии. — А.Б.) как начальник трехтысячного партизанского отряда, им самим собранного из крестьян окрестных деревень. Бежав из плена, Самусь нашел местность близь Колоцкого монастыря весьма выгодною для партизанских действий и предложил крестьянам составить отряд, нападать на проходящие по операционной линии неприятельские обозы и команды, вооружив себя неприятельским оружием и патронами, которые они, во что бы то ни стало, должны отбить у неприятеля. Сначала нападал он на малые команды, и когда оружия и патронов стало достаточно и отряд его возрос до 3000 ратников, то он, сосредоточивая войска свои по звону колоколов, нападал уже на значительные команды и один раз разбил наголову целый батальон. Строжайшая дисциплина была им введена в отряде и неповиновение не имело места. Самусь также имел свою гвардию, в числе одной пехотной роты, которую он в строю представил Милорадовичу… Я был очевидным свидетелем этой приятной и комической сцены… Граф Милорадович произвел Самуся в унтер-офицеры, наградил знаком отличия Военного ордена и, по представлению графа, Самусь скоро был произведен в офицеры…»{19}
О действиях армейских отрядов сообщали «Армейские известия», издаваемые походной типографией при штабе:
«Ахтырского гусарского полка подполковник Давыдов 9 сентября открыл близ села Царево-Займище неприятельский транспорт с хлебом, состоящий в 30-ти подводах и сопровождаемый 215 человеками пехоты, на коих он ударив, взял в плен 98 человек…»
«…Генерал-майор Дорохов со своим отрядом с 7-го по 14-е число сентября успел благоразумными своими распоряжениями совершенно истребить 4 кавалерийских полка, потом отряд из 800 человек пехоты и конницы истребил парк до 80 ящиков, перехватил немало неприятельских обозов и во все время взял в плен до 1500 человек…»
О схватке с французами 15 сентября 1812 года у села Тарбеева Д. В. Давыдов рассказал в своих воспоминаниях: «…Пикетные открыли шедшее от села Тарбеева большое количество фур, покрытых белым холстом. Некоторые из нас сели на коней и, проскакав несколько шагов, увидели их, подобно флоту, на парусах продвигавшемуся. Немедленно штабс-ротмистр Бедряга 3-й, поручики Бекетов и Макаров с гусарами и казачьи полки помчались к ним наперерез. Передние ударили на прикрытие, которое после нескольких пистолетных выстрелов обратилось в бегство; но быв охвачено Бугским полком бросило оружие. Двести шестьдесят рядовых разных полков, с лошадьми их, два офицера и двадцать фур, полные хлебом и овсом, со всею упряжью попались нам в руки»{20}.
Два отряда: генерал-майора Дорохова и полковника князя Вадбольского, объединившись, провели 29 сентября 1812 года боевую операцию по освобождению города Вереи Московской губернии. По приказу Кутузова Дорохов шел от Боровска к Верее через Купелицы и Митяево. Перейдя реку Протву, он 28 сентября подступил к городу. Наша пехота без выстрелов бросилась на оборонительный вал, возведенный французами, и овладела городом, потеряв 30 человек убитыми и ранеными. Часть вражеского гарнизона была истреблена, остальные сложили оружие. В плен были взяты 15 офицеров и более 350 нижних чинов, отбито одно знамя. Дорохов раздал крестьянам ружья, взятые у французов, а также провиант, найденный на складах в Верее, и двинулся со своим отрядом к селу Каменскому.
Отряд капитана Сеславина, увеличившийся до 500 человек, 4 октября 1812 года успешно атаковал у села Ветюмова генерала Орнано, у которого было 4 полка кавалерии, 2 батальона пехоты и 6 орудий, а также большой обоз. Воспользовавшись растерянностью неприятеля, партизаны закололи обозных лошадей, заклепали три орудия, испортили повозки и упряжь и отступили в лес, к реке Наре. Сеславин отправил рапорт Кутузову: «…при сем случае убито у неприятеля до 300 человек, в том числе 1 полковник и несколько офицеров… Потери с нашей стороны около 40 человек. Вашему превосходительству имею честь рекомендовать войскового старшину Грецова, Сумского гусарского полка штабс-ротмистра Алферова, Елисаветградского гусарского полка поручика Редкина, который из своих рук убил полковника, гвардии Литовского полка прапорщика Граббе… все они в непрерывных атаках оказывали благоразумие, решительность и отличную храбрость… Ежели угодно Вашему превосходительству сделать мне величайшую милость, прошу прислать несколько крестов для нижних чинов, дело было горячее и порядочное…»{21} Вместе с донесением Сеславин отправил в Главную квартиру армии пленного, чьи показания, по его мнению, могли заинтересовать главнокомандующего. Так, 5 октября 1812 года рядовой 9-го гусарского французского полка Твитанс, допрошенный в секретной канцелярии Главной квартиры, показал, что войска Наполеона выступили из Москвы.
