Читаем без скачивания Пираты Грома (Великие кольца - 2) - Джек Чалкер

Наконец страсти слегка поутихли, и Ворону удалось вставить несколько слов:

- Слушайте, такие дела не решаются наспех. Пусть каждый корабль отключится на время и капитаны обсудят все это со своими экипажами. Нам нужны только добровольцы, и второй попытки у вас не будет. Кто захочет уйти, уйдет, но тот, кто решит войти в дело, будет в деле до конца, иначе мы уберем его, не задумываясь. Если мнения внутри экипажей разделятся, придется переукомплектовать их. К отказавшимся лично у меня нет никаких претензий, но впоследствии все, кто отклонил предложение, автоматически станут нашими врагами. Увы, мы вынуждены действовать именно так, а не иначе.

- Не нравится мне это, - произнес женский голос. - На одних словах далеко не уедешь. Откуда нам знать, не сочинил ли он всю эту ахинею, чтобы завлечь нас к себе на службу, а потом избавиться от нас, когда мы сделаем свое дело. Да и кто они такие? Говорят, что пришли из Материнского Мира, но кто подтвердит, что это правда? И как могла такая тайна храниться девятьсот лет, а потом вдруг попасть в руки этой деревенщины?

- Возможно, ты и права, Мэг, - согласился Савафунг, - но кое-кто из них, я бы сказал, не один год мне знаком. Их ведущий ученый, вероятно, умнейший среди когда-либо живших людей, верит в эти сведения. А у других, как, например, у нашего друга Ворона, бывшего сотрудника Центра, работника безопасности, было лучшее, что могла дать Система. Им был открыт путь к власти, но они отвергли его, и отнюдь не все из них сумасшедшие. Но лучшее доказательство - сама Главная Система, которая настолько разъярилась и настолько испугалась, что бросила на поиски этих людей все свои силы. Уж не думаете ли вы, что Главная Система способна отбросить Завет только ради того, чтобы изловить каких-то пиратов, пусть даже самых ловких? Что значат пираты "Грома" по сравнению с общим порядком вещей? Что для Главной Системы один корабль, полный мурилия? Нет, нет, друзья мои, все, что они говорят, - правда. Они знают, как подпечь мозги Главной Системе, даже если им пока что недостает средств.

Его логика была неотразима, но приводила к некоторым побочным выводам.

- А почему бы нам не сделать это самим, без них? У нас есть и ментопринтеры, и гипносканеры, и еще этот Ворон. Зачем нам делиться с ними?

Но Ворон был готов к этому. Репетиция с Икирой принесла свои плоды.

- Все очень просто, - ответил он. - Я могу сказать вам, за чем мы охотимся, но не знаю, как это использовать. Что толку в пистолете и пулях, если не знаешь, где цель? А я не имею понятия, ни где находится Главная Система, ни как она выглядит, ни чего-нибудь еще. А вы?

- Ну так, значит, мы в таком же положении, что и вы, - заметил кто-то.

- Не совсем так. Мы - странная компания, но подобранная весьма тщательно. Когда мы получим то, что ищем, как минимум один из нас будет знать, где и как это использовать. Мне не известен механизм, но так будет, в этом я уверен. Предоставляю вам самим решить, верите вы слову машины или слову человека. Но пока пули не окажутся у нас в руках, мишень и способ зарядить оружие останутся неизвестны. Так для нас безопаснее.

- Вы говорите так, словно работаете на кого-то еще, - с подозрением заметила женщина. - На кого же?

Ворон улыбнулся, хотя она и не могла этого видеть.

- На кого-то, обладающего большими познаниями, но неспособного самостоятельно добыть эти вещи или использовать их. Я не знаю, кто это или что это такое. Но на данный момент меня волнует только помощь, которую он может нам оказать. Не исключено, что потом у нас появится расхождение во взглядах, но это будет потом. Если мы будем достаточно сильны, проворны и умны, то сможем справиться с любым, кто попробует отнять у нас то, что принадлежит нам по праву. А если нет - то мы и не заслуживаем награды.

- Я думаю, друзья мои, все, что следовало сказать, уже сказано, подытожил Савафунг. - Предлагаю всем принять совет Ворона и обсудить положение дел со своими людьми. Время не должно подгонять нас, раз мы принимаем такое основательное решение. Сейчас четырнадцать двадцать два. В двадцать четыре ноль-ноль мы снова вернемся к этому, а до тех пор успеем проголосовать и собраться с мыслями. Это будет разумно, не так ли?

- Нет возражений, - устало вздохнул Ворон. - Я уже начинаю привыкать к скуке.

***

Икира Сукота ушла совещаться с экипажем, а Ворон остался на мостике со своими мыслями.

"Какие возможности... - невольно думал он. - Просто удивительно, как все сходится. Интересно, сколько их согласится?"

Он скорее знал, чем надеялся, что согласятся многие. Авантюрист Савафунг наверняка, уже хотя бы потому, что он рассчитывает под конец оказаться в числе тех, кто будет отдавать ВСЕ приказы, а не просто получить в награду одно желание. За ним придется хорошенько приглядывать, но в конечном счете он будет неоценим. Они с Клейбеном бесконечно далеки друг от друга по знаниям и способностям, но все равно это люди одного склада.

"Кто бы мог подумать, - размышлял он, слегка ошарашенный столь стремительным развитием событий. - Ворон, рожденный в маленькой деревушке у тихой реки среди высоких гор, поднявшийся до высот цинизма, неизбежного спутника своей профессии, - теперь революционер, ниспровергатель мира. Далеко же ты забрался, маленький сын Пегого Коня, мальчик, бегущий бок о бок с отрядом воинов, идущих в поход, мальчик, лелеющий великие мечты".

Как давно это было; почти в другой жизни... Как давно похоронил он этого мальчика и его нехитрые мечты о чести и славе...

Честь его была отброшена в тот момент, когда он узнал, что всю жизнь ему лгали и миром правит не дух-творец, а какая-то большая машина. Тогда и слава потеряла смысл. Кому охота гибнуть не за свой народ, а ради сохранности большого музея, до экспонатов которого даже его создателю нет никакого дела?

Чудеса Центра восхищали юношу, но люди внушали омерзение. Испорченные, эгоистичные, презирающие свой собственный народ, заимствующие образ жизни у Системы, которой прислуживали. Особого выбора у него не было: либо стать таким же, как и все, либо возвращаться домой и жить во лжи. Тут легко было сделаться циником.

И вот, совсем недавно, Ворон начал задумываться, действительно ли тот маленький мальчик погиб окончательно и бесповоротно. Он так и не стал мечтателем, лелеющим великие замыслы, но он снова жил. Он жил, как тогда, дома, в горах и на равнинах, которые стали частью его самого. Многие годы он не задумывался об этом, разве что иногда, ночуя в прериях, когда у маленького костра не было никого, кроме него и коня, и лиловые очертания гор смутно вырисовывались в отдалении. Но сколь краткими были эти часы...

И надо же было такому случиться, что он нашел этого мальчика здесь, так далеко от своего народа и всего, что было ему дорого... Какая злая ирония.