Я усмехнулась. Невероятный тип!
— Если верить твоей теории: то, что мы пошли на озеро… Нет, раньше! То, что мы приехали в Боровлянку, — заранее продуманный жизнью ход, который и привел нас с Галкой к столь неожиданным переменам?
— Что ты подразумеваешь под словом "перемены"? — Гришка бросил на меня заинтересованный взгляд.
— Ооо… — многозначительно выдохнула я, перепрыгнув через притаившийся на дороге корень. — Ты же еще не в курсе? Самая главная "перемена в жизни" — предстоящая свадьба моей сестры с нашим крутым уфологом. Хотя я очень надеюсь, что это всего лишь шутка.
— Свадьба? — недоуменно хмурясь, переспросил он.
— А я о чем? Я, конечно, все могу понять — и симпатию, и одиночество, — но зачем выходить замуж? Тем более, за человека, которого знаешь всего три дня! Если уж так не терпится, можно некоторое время просто быть любовниками.
— Любовниками?
Я покосилась на парня, излучавшего неподдельный интерес, и смутилась.
— Ну или просто встречаться. Зато это поможет лучше узнать друг друга. А так, как она — не понимаю! Зачем совать голову в очередную петлю? Чтобы еще раз пережить разочарование?
— Ты не доверяешь ему или ей?
— Не знаю! — От его расспросов вдруг сделалось тревожно. И впервые за весь день душу тронула привычная тоска. Я принялась разглядывать усыпанную листьями тропинку. Как объяснить ему мой страх? Как вновь пережить предательство любимых людей, однажды ушедших? Как смириться с потерей, которую не лечит время? Как привыкнуть к кошмарам, напоминающим тебе об этом из ночи в ночь?
Затем страх перерос в ужас, какой мне уже довелось испытать пару дней назад, когда я сидела на полу в Охотничьем домике, задыхаясь от льющегося в окно призрачного синюшного свечения. Подавив желание провалиться под землю, закопаться в прошлогодние листья или попросту исчезнуть, я прижалась к тоже остановившемуся парню и огляделась.
Лес как лес. Разлапистые высоченные ели, гладкие стволы серебристых осин, белые мачты берез, местами сухие ветки валежника, опутанные причудливым узором прошлогодних дырявых ковров паутин… Ничего, что могло бы объяснить этот страх, но тут мое внимание привлек Гришка. Резко отстранившись от меня, он выдернул из-за пояса странную золотистую трубку и, уверенно сжимая, начал внимательно оглядываться по сторонам.
— Сядь возле той березы и не шевелись.
Я вздрогнула от его голоса, внезапно ставшего чужим и низким, и, повинуясь приказу, бросилась под белоснежный ствол. Ощущение опасности выросло в тысячи раз, оглушая и ослепляя, но все же я заметила три странные фигуры. Поблескивая серебристыми вкраплениями на темно-бурых, гладких телах, они, словно огромные обезьяны, ловко, даже не спустились — сбежали — по стволам деревьев и, встав на непропорционально короткие ноги, направились к нам. И чем ближе они подходили, тем больше ужас жег мое сознание.
— Рекг хаа рни рхаа!
Не в силах пошевелиться, я перевела взгляд на Гришку, хотя теперь этого высокого широкоплечего незнакомца в странной серо-зеленой одежде трудно было назвать Гришкой, и все же было в нем что-то знакомое. Некогда недлинные, выцветшие патлы теперь рассыпались по плечам кудрями цвета меди, светящиеся фосфоресцирующей зеленью глаза угрожающе прищурились, делая хищными все его утонченные черты.
Шипение, раздавшееся в ответ, едва не отправило меня в долгий обморок, и все же одолев мутящий сознание страх, я вгляделась в эти странные создания. Невысокие, но крепкие фигуры с уродливо длинными трехпалыми руками, странные приплюснутые маски-лица и круглые, как у стрекоз, залитые чернотой глаза.
Рыжеволосый вдруг выронил трубку и схватился за голову. В трехпалой лапе одного из монстров блеснула чернотой пирамидка, опасно уставившись вершиной в грудь незнакомцу, и тут, даже не я, а, скорее, боязнь остаться одной заставила меня нащупать камень и, размахнувшись, запустить им в приплюснутую голову ближайшего ко мне уродца.
Дальше началось нечто невообразимое.
Что-то коротко рявкнув, тот удивленно дернулся и невзначай толкнул угрожавшего пирамидкой товарища. Тот обернулся. В это время из пирамидки вылетело облако тумана и сковало жертву моей меткости тончайшей сетью.
Меж тем рыжеволосый бросился на землю и, ловко перекатившись, вскочил. Я вновь заметила у него в руке блестящую золотом трубку. Сухой щелчок — и лес озарило мертвенное свечение. Словно в замедленной съемке я видела, как валится на землю угрожавший нам неведомым оружием мутант. Как бьется второй, стараясь выпутаться из сжимающихся сетей. Как медленно, словно из воздуха, появляется такая же пирамидка в руках третьего… А в следующую минуту время вновь потекло в своем привычном ритме.
Сунув за пояс опасную трубку, парень метнул что-то круглое в державшего нас на прицеле монстра, подскочил ко мне и, закинув себе на плечо, не разбирая дороги, бросился в кусты. Через несколько мгновений я услышала над головой преследующий нас треск веток. Пару раз что-то прошипело над ухом, заставив инстинктивно вжать голову в плечи, но после того, как мой неожиданный спаситель, не глядя, вновь выстрелил в листву слепящим светом, шорох прекратился. Послышалось падение чего-то тяжелого. Наконец череда бесконечных деревьев осталась позади. Лес выпустил нас из плена. Парень остановился, огляделся и поставил меня в высокую траву.
Поле.
Вернее, большая поляна, на которой, затерявшись среди невысоких стогов сена, высился каменистый холм, поросший травой и мохом.
— Извини, что так получилось. — Незнакомец еще раз тревожно огляделся и криво мне усмехнулся. — Дорога к дому сегодня выйдет немного длиннее, чем хотелось.
Я не ответила, жадно разглядывая его худощавое скуластое лицо. Высокий лоб закрывали рассыпанные в беспорядке, слипшиеся от пота, медные пряди; большие, чуть вытянутой формы, глаза светились, как у кота, ровной изумрудной зеленью, но больше всего меня поразил зрачок — темно-фиолетовый, в форме овала. Прямой нос. Упрямо сжатые губы.
— Лиз, ты чего? Испугалась? — Его голос теплого низкого баритона неожиданно превратился в привычный хрипловато-простуженный тенор Гришки, а губ коснулась настоящая улыбка. — Это были обычные волки.
— А ты? — Я сглотнула и попятилась, не отводя от него глаз. — Надо полагать, обычный Гриша?
— Да. — Его удивление было настолько искренним, что я даже засомневалась в видимой мною реальности. — Лиз, ты меня пугаешь!
— Гриш, или как там тебя, проводи меня домой. А лучше покажи дорогу, и я дойду сама! Честно-честно!
— Лииз, это уже не смешно. — Незнакомец шагнул ко мне. Его ярко- изумрудные глаза смерили меня тревожным взглядом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
