выгнула бровь, поинтересовалась, помню ли я, что она замужем и очень любит своего супруга, затем «опасливо» попятилась, «передумала спасаться бегством» и притворно нахмурилась:
— А почему «умных женщин», а не «умной женщины»⁈
Я виновато вздохнул:
— Каюсь: я преклоняюсь не только перед вами, но и перед Мирославой Михайловной. Поэтому летел в Летний дворец на крыльях нетерпения и даже не вспоминал о каких-то там ПДД!
— Что ж, причина — уважительнее некуда! — признала она, жизнерадостно рассмеялась и чуть-чуть посерьезнела: — А министр экономического развития был не в курсе. Вот и возмущался вашей наглостью… до тех пор, пока не нарвался на Яромира Ярославовича. И теперь рассказывает о вашей встрече на дороге совсем в другом ключе — восторгается талантами названного брата самой Суккубы, не заметившего противодействия высококлассных водителей службы безопасности и обогнавшего кортеж с первой попытки!
— Ой, а мой господин и не подозревал о том, что они высококлассные… — округлив глаза, «растерянно» пробормотала Незаменимая.
— … иначе упал бы кортежу на хвост и полз до КПП в режиме больной черепахи? — продолжила гостья, дождалась подтверждающего кивка и лукаво посмотрела на меня: — Лютобор Игоревич, скажите, пожалуйста, а на чем вы и ваша команда поедете в Крым?
— И что мы там потеряли? — удивился я.
— Так, стоп: пятого августа, то есть, в воскресенье, Императорский Двор перебирается в Морской дворец в бухте Тихой, соответственно, весь высший свет Российской Империи отправится в Феодосию!
— А какое отношение я и моя команда имеем к высшему свету? — ехидно спросил я.
— Самое прямое: вы — Волконские-Шаховы, то есть, представители рода, за время войны поднявшегося на шестую строчку неофициального рейтинга влиятельности. Так что обязаны появиться хотя бы на первом Августовском балу!
Тут я и прозрел. В смысле, сообразил, почему государыня сдвинула срок начала реализации наших общих планов на середину месяца. Тем не менее, решил перепроверить этот вывод:
— И какого числа планируется провести это мероприятие?
— Десятого, то есть, через пятницу.
Я задумчиво потер подбородок и пожал плечами:
— О переезде Двора и Августовском бале я слышу первый раз, поэтому пока не могу сказать, поедем ли мы в Крым и появимся ли в Морском дворце. Но если Валентина Алексеевна сочтет это необходимым, то, вероятнее всего, полетим. На «Байкалах».
О том, что не рискну отправляться в столь дальнюю дорогу даже на бронированных «Потапычах», естественно, промолчал, но Наиля Каримовна понимающе кивнула и… попросила забронировать им с супругом два места в одном из наших самолетов. Ибо мы наверняка не будем тупить ни при посадке, ни после приземления.
Я пообещал, и удовлетворенная Земляничка, наконец, перешла к делу, ради которого к нам и заявилась. Вернее, сначала взяла из рук Незаменимой и уполовинила бокал с минералкой, а затем «поплыла» взглядом и, прочитав какое-то сообщение, развернутое в МДР, врубила портативную «глушилку»:
— Все, его уже подготовили. Можно выдвигаться…
Выдвинулись. Без раскачки. Хотя мне, откровенно говоря, не хотелось. После того, как вышли в коридор и добрались до лифта, Зарипова засветила личико перед сканером системы распознавания личности и опустила кабинку как-то уж очень глубоко. Послужила живым пропуском и на посту охраны, обнаружившемся в чрезвычайно минималистичном холле, и на следующих пяти, помогла не потеряться в хитросплетениях безликих коридоров и минуты через три-четыре привела нас к мощной стальной двери, больше похожей на гермозатвор.
Створка толщиной с добрый метр уехала в стену «сама собой», так что мы, перешагнув через самый настоящий комингс, оказались в помещении, очень отдаленно напоминавшем стандартный дуэльный зал. Впрочем, в тот момент мне было не до анализа особенностей архитектуры и дизайна — я сходу прикипел взглядом к фигуре Олега Федоровича Васильчикова, в гордом одиночестве слонявшегося возле противоположной стены.
Ну, что я могу сказать о первых впечатлениях? Лишение Дара и неделя, проведенная в застенках ИСБ, сказалась на внешности князя не самым лучшим образом — он не просто сдал, а постарел лет на тридцать с гаком, посерел лицом и едва заметно сгорбился. Впрочем, сломаться не сломался, поэтому, увидев меня, аж задохнулся от лютой ненависти!
Не знаю, почему, но в этот момент в памяти всплыл последний монолог Мирославы Михайловны:
«Кстати, чуть не забыла: дед вашего покойного одноклассника уже выпотрошен по полной программе, так что если вы не передумали выполнять обещание, данное этой паскуде, то можете отправить ее тот свет хоть сейчас…»
Пока я возвращался в прошлое, Наиля Каримовна подхватила Валю под локоток и увела влево, к группе высокоранговых Молниевиков, изображавших статуи возле двух массивных кожаных кресел. А Васильчиков-старший гневно сжал кулаки, поймал мой взгляд и искривил губы в презрительной усмешке:
— Что, пришли добить противника, который уже не пугает?
Я равнодушно пожал плечами:
— Да я, вроде, не из пугливых. И пришел не добивать, а убивать. Иуду, продавшего Родину, загубившего достойный дворянский род и воспитавшего ублюдочного внука. Повторю еще раз: я пришел не драться, а убивать. Ибо честный бой — только для тех, у кого есть честь.
Огневик скрипнул зубами, изобразил что-то вроде боксерской стойки
и… умер — я вышел из скачка в полуметре за его левым плечом и свернул шею, как цыпленку. Потом выдернул из нашейных ножен тычковый нож с разрядом и всадил в глазницу, чтобы князя гарантированно не реанимировали, отпустил агонизирующее тело и развернулся к «зрителям».
ИСБ-шники, не ожидавшие столь быстрой развязки, выглядели разочарованными, а Валя с Наилей Каримовной удовлетворенно улыбались. Последнее порадовало, поэтому я поймал взгляд самого старшего мага и криво усмехнулся:
— Обещание выполнено. А за цирком — не ко мне…
…Когда мы вырулили за КПП Летнего дворца, я врубил радио, услышал финальное соло Александра Муравьева из песни «Настроение уйти в отрыв», и крупно обломался, ибо любил ей подпевать, а она, по сути, уже закончилась. Но Незаменимая, заметившая, что я расстроился, скачала из Сети весь альбом «Оцепенение», нашла нужную композицию и включила если не на полной громкости, то близко к этому. Акустика в «Искорке» была не из дешевых, так что меня «унесло» еще начального проигрыша. А когда к фортепиано «вдруг» подключились ударные, и мощнейший сабвуфер заставил машину вздрогнуть, педаль акселератора сама собой вдавилась в пол, а настроение рвануло ввысь.
Да, я снова «забыл» о ПДД. Но у меня была уважительная причина — мы с Валей орали песни. Сначала вместе с Игорем Бобровым и Илоной Мишиной,
