итоги правления Людовика XIV и характеризуя состояние общества в эту эпоху, Пьер Губер особо выделяет некоторые черты, не сохранившиеся в национальной памяти, но ставшие известными благодаря историческим изысканиям. Прежде всего, это крайнее имущественное неравенство крестьянства, включавшего в себя не только зависимых крестьян, отрабатывавших барщину, и безземельных бедняков, но и зажиточных земледельцев. Это также обеспеченность приходских священников, условия жизни которых постепенно улучшались в течение всего XVIII в.; это богатство родовитых дворян, с которым пока не может сравниться богатство буржуазии, покупающей дворянские титулы…
Монархия довольно успешно завершила подчинение королевских чиновников и парламентов с помощью интендантов, что вызвало недовольство исконного дворянства: волнения начались, как только Людовик XIV умер. Но государственному аппарату, ставшему благодаря усилиям Кольбера более четким и скрупулезным, не хватало единообразия. Ведь в большинстве провинций, исключая область между Сеной и Луарой — старинный королевский домен, — представители местной власти продолжали пользоваться прежними привилегиями (особенно это касалось областей, сохранивших провинциальные штаты) и следовать обычаям, мало заботясь о королевских указах. И, кроме того, проведение этих указов в жизнь всегда требовало определенного времени.
Все же, вероятно, система государственного управления во Франции при Людовике XIV отличалось большей быстротой и силой, чем в России, где, как говаривали в Москве в 1985 г., никто так и не смог применить на практике указ Петра Великого о торговле лисьим мехом. В целом же эта параллель заставляет задуматься о косности общества, не подчиняющегося, насколько это возможно, законам своего государства и тратящего энергию на уклонение от уплаты налогов.
Французский народ, как бы ни были высоки налоги, все же платил их, хотя при Ришельё они выросли в три раза и в дальнейшем их сумма почти не изменялась, за исключением периодов войн. В случае же крайней необходимости монарх с помощью финансистов, приобретавших взамен доходные места и должности, добивался от неплательщиков ссуд, причем зачастую он возмещал только часть процентов или выплачивал долг без учета инфляции, а иногда объявлял себя банкротом.
Кольбер говорил, что эти деньги должны служить упрочению славы короля. А эту славу олицетворяли роскошь версальского двора «великой эпохи Людовика XIV», по выражению Вольтера, и войны, которые вел монарх.
Но в истории правления Людовика значатся также нищета народа и преследования протестантов.
Де-факто одной из характерных черт абсолютизма, восходившей к предыдущей эпохе, является недоверие монарха к Генеральным штатам, в то время как последние, начиная с эпохи Людовика XI, стали брать на себя функции правительства государства. Этот общественный институт, навязанный королю аристократической «Лигой общественного блага», стал играть роль законодательного и реформаторского органа. В тяжелые времена монархи и сами обращались к помощи Генеральных штатов, как это сделал Франциск I в 1527 г., находясь в испанском плену, или Генрих II после поражения в битве при Сен-Кантене в 1557 г. Генеральные штаты созывались много раз в период Религиозных войн: в 1560 г. в Орлеане, в 1561 г. в Понтуазе, в 1576 г. в Блуа, в 1593 г. в Париже и, наконец, в 1614 г., уже после окончания войн. Генрих IV был первым, кто выразил недоверие к этому институту, напоминавшему об эпохе гражданских войн. Но провинциальные штаты, защищавшие привилегии тех или иных провинций, сохранялись до 1789 г. как в Бургундии, так и в Лангедоке, Бретани, Брессе и Артуа.
Как бы там ни было, было бы большим преувеличением видеть в Генеральных штатах XV–XVII вв. силу, противостоявшую монархической власти. Более того, они были ее опорой, принося свои жалобы королю и помогая собирать взносы (так называемое «безвозмездное предоставление имущества») с духовенства. Мысль о существовании противоречия между верховной властью монарха и участием депутатов Генеральных штатов в управлении государством возникла уже задним числом, когда с приходом к власти Людовика XIV абсолютизм достиг своего апогея.
Отличия французской монархии от английской
Французская абсолютная монархия, достигнув высшей точки своего развития, приобрела множество отличий от монархической власти в Англии.
Основателям государства во Франции приходилось преодолевать географические и языковые барьеры, бороться со старинной тягой различных областей к независимости, содержать армию на случай нападения врага. Все это вынуждало правителей вести постоянные переговоры с целью утверждения государственного строя и определения суммы налогов. В Англии ничего этого не требовалось, поскольку законы и система налогообложения носили там более централизованный характер.
Другим отличием являлось то, что во Франции после 1614 г. Генеральные штаты перестали созываться, так что централизованных представительных институтов в стране больше не существовало. Королевской власти не требовалось официального согласия ее подданных, ею поощрялись договоры, основанные на частном праве, что давало большое преимущество откупщикам налогов и финансистам, пользовавшимся государственным кредитом. В Англии, напротив, парламент представлял интересы приблизительно 250 тысяч избирателей, которые, вне зависимости от способа избрания — честного или нечестного, участвовали в принятии политических решений, очень рано ставших предметом публичных дискуссий, особенно широко — с 40-х годов XVIII в. благодаря английской прессе. Тогда как во Франции состояние государственной казны всегда было тайной за семью печатями. Поэтому публикация финансового отчета Неккером в 1781 г. вызвала огромный скандал, несмотря на то что значительная часть населения, как минимум в больших городах, имела на руках документы, подтверждавшие их право ренты. Подобное управление финансами порождало недоверие к государству, которое все больше напоминало частное предприятие. Именно поэтому, как пишет Арлетт Фарж, стали возникать различные подозрения: недостаток хлеба породил слух о том, что король намеренно провоцирует голод и подписал соответствующий указ; ходили даже слухи о торговле кровью похищенных детей.
ВЕРСАЛЬСКИЙ ДВОР
Наиболее ярким событием периода правления Людовика XIV стало размещение королевского двора в Версале. Никакой другой двор — даже двор Филиппа II Испанского — не пользовался такой славой. Только в более позднее время великолепие двора королевы Виктории в Англии и двора династии Романовых в России могло сравниться с ним. Но до эпохи Людовика XIV это было невозможно, по крайней мере в
