Читаем без скачивания Клуб космонавтики (СИ) - Андрей Юрьевич Звягин

нас смотрели люди, стены, потолок, даже ночь сверкнула глазами сквозь оконное стекло. И взгляд этот говорил — да вы все втроем странные. И останетесь такими навсегда.

Ну и пусть! Ты, ночь, тоже непонятная. Увидь себя в зеркале и убедись. Признайся самой себе. Не бойся.

А соседи… что тут скажешь. Они хорошие. С ними можно поговорить, обсудить страшилки, попросить их кое о чем. А большего и не надо. Для настоящей дружбы хватит и нас троих. Такие же отношения с другими у нас в школе и во дворе. Поэтому все хорошо. И даже прекрасно.

13

— Неужели правда военные сбежали оттого, что им страшно стало, — сказал я, когда мы возвратились к себе.

Артем махнул рукой.

— Миллион раз слышал такие россказни…

— Да, маловероятно, — согласился Глеб. — Н-нервных в военные не берут. Если только в часовые, им как раз нужно волноваться из-за каждого шороха. Вроде для этого и создают специальные психические роты.

Глава 21 Ночная прогулка

1

В свою комнату мы пришли за полночь, однако спать и не думали. Чем мы хуже футболистов, которые могут выйти из дома после отбоя?

…Но конспирация — как полагается. Свет не включали, разделись, легли. Понаблюдали в окно — никого там? Вроде нет, не видно и не слышно. Вожатые или не были на пляже, или уже искупались. Значит, вперед!

Оделись, взяли фонарики и выскользнули за дверь.

2

Темно на улице! И ветер. Несильный, но грозный. Раскачивает кроны деревьев. Шепчет, что сейчас попадешь в лапы мутанта или директора. А может, и им двоим одновременно. Поделят тебя как-нибудь меж собой, договорятся. Но мы умеем перебарывать страх. Не полностью, конечно. К тому же, когда страшно, интереснее. Мир без ночных чудовищ скучен. Без ночных чудовищ, но не без ночных директоров пионерлагеря! Без этих нескучно вообще.

План первой вылазки за дверь был таков — добраться до забора, по дороге проведя рекогносцировку, и без потерь вернуться обратно.

— Пойдемте к пляжу, — прошептал Артем.

Мы согласились. Пляж близко и не надо идти мимо администрации и корпусов. Для тренировки сойдет.

…Шли вдоль дорожки, за растущими вдоль нее кустами. Фонарики не включали, глаза уже попривыкли. Через несколько минут добрались до пляжа. Тут и ветер стих.

Красив пляж ночью! По бокам — огромные деревья, а между ними — река, лежит краем на песке, широкая-широкая, какой бывают реки только в темноте. Ни звука. Лодки у берега почти не видны.

Забор здесь огого. Не сетка-рабица, которую перелезть — раз плюнуть. Острые спицы на три метра из земли растут, вверху ничем не прикрытые, поэтому через них на пляж — опасный вариант. Хотя о чем мы, ведь собирались до забора и обратно? Разгорелся аппетит во время еды.

Артем почесал нос и подошел к калитке. Она такая же высоченная, как весь забор, и закрыта замком. Пожал Артем плечами, пригорюнился и вдруг заметил что-то под ногами.

Полузасыпанная песком металлическая коробка, а в ней ключ! От калитки, разумеется! Видно, вожатые оставляют его на ночь для своих. Правильно, не бегать же за ним каждый день в администрацию. И делать пятнадцать копий тоже не нужно. Ага! Но…

— Нас могут выгнать из лагеря, — пробормотал я.

— Запросто, — сказал Артем и поставил вопрос на голосование, — поэтому идем или нет?

— П-пошли, — твердо произнес Глеб.

И мы двинулись на пляж.

Никого! Вода тихонько плещется у ног. Я наклонился, окунул руку. Теплая! Не как днем, а таинственно-теплая. Обжигает, обволакивает. Вот почему вожатые ночью купаются. Может, и самим поплавать? Роботов нет, они смотрят на складе свои механические сны.

И тут Глеб печально проговорил:

— В л-лодке кто-то с-сидит.

Мы присмотрелись и с ужасом поняли, что он прав. На корме одной из лодок — темный силуэт человека. Молчит и не шевелится.

Сказать, что перепугались — не сказать ничего. Похоже, завтра объявят на линейке, что трое пионеров за жуткое нарушение дисциплины отправляются домой. А если здесь не кто-то из лагерного начальства, а простой мутант с военной базы? Уж лучше так…

Распереживались настолько, что не помчались спасаться, а смиренно направились к лодкам. Медленно зашагали по песку деревянными ногами. Половина жуткой минуты — и от сердца отлегло. Тот, кто там сидел, не был ни начальником военной базы, ни мутантом из пионерского лагеря (от волнения я немного перепутал). Он был дядей Гришей! А дядя Гриша был стареньким, невысоким и седым. Он жил в соседней деревне, работал водителем грузовика и привозил в лагерь продукты. Запомнился нам, когда выходили из столовой, на него ругалась повариха, говорила, что он папиросу изо рта не вынимает, а вокруг дети.

Сейчас рядом поварихи не было, он сидел и курил, не обращая ни на что внимания.

Мы подошли поближе. Остановились, смотрим. Дядя Гриша даже головы не повернул.

— Здравствуйте, — сказал Артем.

— Здрасьте, — кивнул дядя Гриша.

— Мы тут… того… прогуляться решили, — продолжил Артем.

— Правильное дело.

— Но по ночам в лагере гулять нельзя, особенно не в лагере.

— Нельзя, — согласился дядя Гриша.

— Могут и выгнать!

— Запросто могут.

— Но вы ведь не скажете, что нас здесь видели? — жалобно попросил Артем.

— Я? Ни за что! Я даж когда в тюрьме сидел, молчал как рыба!

Над рекой пронесся вздох облегчения. Вода опять заиграла приветливыми красками, луна вышла из-за туч.

— А как вы в тюрьму попали? — это я для продолжения разговора.

— Попал, как не попасть! Пред войной ишчо. При втором вожде. Многие тогда по тюрьмам сидели. Чуть что — сразу в тюрьму. Враги страну окружали, поэтому люди и сидели. В ответ на происки империалистов. Вот и со мной то же приключилось. Отмечал с мужиками и пивом конец уборочной, а я молодой еще, необдуманный, взял и пошутил, что сейчас в тюрьму забирают часто, будто призывников в армию, и население, значит, не только военно, но и