собраться. Англо-японский флот мы уничтожили, давайте дождёмся американский. А потом возьмём и простим врагов своих. Мы же люди, честные и справедливые. Погрозим японцам пальчиком, англичан в угол поставим. А знаете что будет потом, Константин Константинович? А я вам скажу. Для немцев, японцев, англичан, и их союзников на западном фронте то есть жителей стран Европы, мы не люди. Нацистская идеология, которую они приняли, останется с ними навсегда. Мы, простив их и сохранив им жизни, пригреем на груди змею. И вот увидите, пройдут годы, десять, тридцать, пятьдесят, но это змея вцепится нам в горло. Вы, маршал Рокоссовский, лет через пятьдесят, готовы увидеть парады престарелых нацистов в городах Европы? Готовы понять, что все ваши труды, весь ваш вклад в победу банально перечеркнули? Готовы стать военным преступником, оккупантом, а не освободителем? А как вы будете смотреть в глаза им, сегодняшним мальчишкам и девчонкам которые не жалея себя сражаются за родину когда весь мир будет считать их мразями за то что они победили? Что вы, Константин Константинович скажете пожилому ветерану, когда поддавшийся западной пропаганде сопляк, начнёт упрекать его за победу? Что вы скажете одному из своих солдат, когда лет через пятьдесят увидите как от нужды и голода он на рынке продаёт кровью заработанные медали? Что оставались человеком? Что действовали по правилам? А они? Они как?
— Я не… Это…
— Возможно, — улыбаюсь ему. — Именно возможно. Наш Владислав, два раза видел это. Повторюсь, для них мы не люди и по их мнению человеческого отношения не заслужили. И не заслужим. Никогда. Тот факт, что с нами Влад, который не даст Советскому Союзу развалится в будущем, только усугубит ситуацию. А теперь представьте, что такие бомбы появятся у врагов. Как думаете, будут ли они опираться на моральные нормы или сразу уничтожат нас. Да, я с вами полностью согласна. Уничтожение целой страны, ужаснейшее военное преступление. Но тут или мы их, или они нас. Не забывайте, война идёт на уничтожение. Наше полное уничтожение. Они строят новый мир, в котором для нас места не будет. Вот только хрен им всем. Да, будет новый мир, но он будет нашим. Будут новые порядки, но они тоже будут нашими. Мы будем жить, но только без них.
Действует, Рокоссовский кивает, связывается с летунами и приказывает готовить бомбардировщик. На что в четыре прыжка телепортирую нас на аэродром, где мы начинаем думать как прилепить к самолёту бомбы. Что не так-то просто. Однако, на помощь приходят техники. Которые сначала не верят, но когда маршал шикает на них сразу приступают к делу. И первым делом, оснащают бомбы парашютами, дабы они упав с такой высоты не разбились и не поломались, что реально. Далее, с помощью подручных инструментов, лома, мата и чьей-то матери, бомбы всё же прикрепляют. Четыре. Две под крылья между двигателями, две на фюзеляж. Три внутрь выбросив из самолёта всё ненужное. Благо что размер самолёта позволяет, а ТТХ более чем радует. Но с таким перевесом, техники сомневаются что он вообще взлетит. Пилоты чешут головы и разводят руками. Сомневаются. Брать приходится добровольцев, которых из шести нужных, набирается аж… Лететь и уничтожать хотят все. Даже не хотят, а чуть ли не в драку рвутся.
— Мы можем не вернуться, — подняв руки пытаюсь успокоить пилотов.
— Ну и что? — кричит молодой лейтенант. — Зато какое дело сделаем. Я готов.
— И я готов, — отталкивает его второй. — У меня лётных часов больше.
— А у меня боевых вылетов! — кричит третий от чего начинается балаган.
— Отставить! — рявкает Рокоссовский. — Офицеры, лётчики герои, ведёте себя как базарные бабы. Построились! Смирно! Итак, товарищи. Задание предстоит сложным. Надо будет долететь, сбросить бомбы в указанные точки и улететь. Обратно и как можно быстрее, времени будет около часа. Добровольцы?
Шагают вперёд все. Смотрят друг на друга и переводят умоляющие взгляды на меня.
Смотрю на них, сканирую разумы, выбираю и останавливаюсь на одном, особенном. Пока не знаю какие именно, но способности у него уже просыпаются. А воля к победе такая, что сам маршал в сторонке курит. Кроме того, он как и весь его экипаж, не имеют ни жён, ни детей, ни даже близких родственников.
— Лейтенант Макаров, вы с нами. Готовьтесь, мы вылетаем.
— Молодой совсем, четыре вылета, — глядя на убегающего пилота качает головой Рокоссовский.
— Зато талантливый. Ну что, Константин Константинович, не прощаюсь.
— Осторожнее там и обязательно возвращайтесь.
Куда я лезу? Я ведь действительно не всемогущая. Да и не такая бессмертная. Убить можно и меня. Но… Надеюсь Влад выдержит. У него уран, Лазарев кристаллы сделает, народ в него верит. Не много, но… Ух!
Вылет, то есть неуклюжая попытка перегруженного самолёта взлететь, едва не заканчивается катастрофой. Полосы для разгона не хватает, приходится поднимать птичку вручную, что совсем не просто. Однако, хоть
