Читаем без скачивания Шакалы - Николай Леонов

Когда Фокин начал борьбу непосредственно с Гуровым, то активизировал Соболя. И хотя один служил на Петровке, другой – в министерстве, старожилы-розыскники все друг друга знают. И Соболю не составляло труда найти в окружении Гурова болтуна и выпивоху, который, не ведая, что творит, подробно освещал деятельность Гурова. Правда, осведомитель знал лишь надводную часть айсберга, слышать разговоры Орлова, Гурова и Крячко между собой никто не мог.

Когда в дежурной части на Петровке стало известно, что полковник Гуров убит, Соболь узнал новость одним из первых и доложил Фокину.

– Вот увидишь труп, тогда и доложишь, – раздраженно ответил Фокин, которого беспокоило долгое молчание исполнителя.

Как-то сложилось, что Фокин помимо своего желания и вопреки разуму поверил в неуязвимость Гурова. Чуть ли не начал крестить углы, изгоняя нечистую силу. Фокин сообщению Соболя не поверил, предположил худшее, что Гурову удалось исполнителя задержать. Фокин не досконально, но знал о блестящей подготовке исполнителя, о его неимоверной физической силе, однако против черта не попрешь. А Гуров знается с нечистой силой. Ведь промахнулся же недавно опытный киллер, стреляя с десяти шагов. Нет, Фокин был нормальный, современный, образованный человек и в существование черта с рогами и в клятвы на крови не верил. Но Фокин верил в провидение: если человеку суждено быть повешенным, он не утонет. Вот не суждено Гурову быть убитым киллером, может, сыщика пьяный лихач машиной собьет. Такое вполне возможно, а наемному убийце Гурова не взять.

Но вскоре Соболь сообщил, что Орлов и Крячко отрицают гибель своего товарища. Но где находится Гуров, никому не известно. А во внутреннюю тюрьму Петровки поместили какого-то неизвестного с перевязанной головой. У человека изъяли винтовку иностранного производства и «кольт», предъявлено обвинение в хранении огнестрельного оружия. Содержат арестованного в камере на четверых, в общем, обычно, а вот сопровождают на допрос как особо опасного преступника, в наручниках и под усиленным конвоем. Из оружия, изъятого у арестованного, не стреляли, но голова у него перевязана, он утверждает, что поскользнулся и упал. Приметы человека полностью совпадали с внешностью исполнителя, а изъятое оружие доказывало, что это он и есть. Из оружия не стреляли. Фокин сделал предположение, что между наемником и Гуровым произошла рукопашная схватка, бывший десантник оперативника убил, труп спрятал, его найти не могут, потому предъявлено обвинение лишь в хранении огнестрельного оружия. Арестованный дает показания, что «кольт» остался у него со времен Афгана, а винтовку он приобрел у неизвестного лица с целью перепродажи, уж больно хороша винтовка, а досталась дешево.

Как и положено, в камеру посадили двух агентов, а четвертого арестованного из камеры убрали. Арестованный назвался Иваном, с сокамерниками разговор не поддерживал, лишь интересовался, сколько ему могут припаять за хранение оружия. Агенты его заверили, что при сегодняшнем положении, учитывая, что человек воевал в Афганистане, а его легенда о приобретении винтовки звучит правдиво, могут вынести условный приговор.

На вторые сутки Иван стал более общителен. Соболь позвонил Фокину, предложил встретиться. Фокин неожиданно увидел, что наружное наблюдение за ним вести перестали, подумал, что сумасшедших, вроде Гурова, не сыщешь, людей в ментовке, как всегда, не хватает. Кольцо разомкнулось. Скрывать подполковнику было нечего, никаких конспиративных встреч он не проводил, и, болтается за ним «хвост» или нет, Фокина волновало мало, но сам факт был, безусловно, отрадным. Жив Гуров или мертв – неизвестно, но из борьбы он выбыл, чего Фокин и добивался.

Встретились они на конспиративной квартире Соболя, держался он непринужденно, на правах хозяина, предупредительно, даже покровительственно.

– Ну, что, Семен Петрович, с тебя причитается, – сказал он, подавая гостю чашку кофе. – Кажется, с Гуровым покончено.

– Я отвечу тебе, Виктор Сергеевич, неоригинально: когда чего кажется, перекрестись, – ответил Фокин.

А Соболь на самом деле широко перекрестился.

– Разговаривал я с сокамерником Ивана. Да, установлена его личность, арестованный является капитаном запаса Тулиным Георгием Ивановичем, действительно воевал в Афганистане, провел два года в плену, имеет правительственные награды, бывшим командиром характеризуется только положительно. Окончил диверсионную школу, физически крайне силен, смел, дерзок. Отмечено, что неуживчив с начальством.

– За что отличного офицера и уволили, – заметил, усмехаясь, Фокин. – Нашему командованию лучше иметь десять зайцев-жополизов, чем одного охотничьего пса с норовом.

– Обычное дело, – согласился Соболь. – Так слушай главное, Семен Петрович. Вчера Тулин неожиданно говорит, мол, вы, мужики, на нарах все задницы просидели, случаем, не знаете такого мента – полковника Гурова? «А чего он тебе, родственник?» – интересуется один. «Даже не сосед», – ответил Тулин и перевел разговор на другое. Ну, пришло время, наш человек говорит, мол, хорошо знает Гурова. И давай его нахваливать, оговорился, что ментов на дух не переваривает, а Гуров, тот хоть и мент, а человек. И рассказывает, как двадцать лет назад ему чужое дело шили, а Гуров разобрался, под подписку освободил, а вскоре и настоящего вора нашел.

– Вы что же, своих людей в отношении Гурова инструктировали? – зло спросил Фокин.

– Господь с вами, Семен Петрович! – возмутился Соболь. – Сказали, что подозреваем человека в убийстве, но доказать ничего не можем. А в отношении Гурова чистой воды совпадение. Гуров действительно того человека в свое время брал, из-под статьи его вывел и завербовал. Так он на Петровке и осел, услышал фамилию, на воспоминания потянуло. А ночью он просыпается, глядит, сосед не спит, курит. Ну, человек поднялся, засмолил и, чтобы начать разговор, снова о Гурове разговор завел. Мол, были бы все менты люди, так воровать стало бы опасно, но в ментовке беспредел прекратился, а Тулин и оброни, мол, твой Гуров больше никого допрашивать не будет. Потом вдруг как опомнился и добавил, что Гуров твой наверняка давно на пенсии. Но такого объяснения Тулину мало показалось, он схватил человека за грудки и к стене прислонил, чуть дух не вышиб. А сам кричит, мол, ты, курва, передай своему оперу, что Георгий Тулин боевой офицер, а не шваль подзаборная!

– Все? – спросил Фокин.

– А ты хотел, чтобы он об убийстве рассказал и пояснил, куда труп спрятал? – зло спросил Соболь.

– Звучит достоверно, – задумчиво произнес Фокин. – Трупа нет, нет убийства, потому и предъявили лишь хранение оружия. Сейчас бывшему «афганцу», орденоносцу такое обвинение впендюрить – только людей смешить. Журналисты прознают, в клочья порвут. Они тело ищут, найдут – будут Тулина на убийство раскручивать. А пока Орлов с Крячко утверждают, что Гуров жив. Стыдно им, да и горько признать, что их лучший сыщик пропал бесследно. Да, а где и как взяли Тулина?

– На посту ГАИ, чисто случайно. Похожая «Нива» находится в розыске, остановили для проверки, все в норме, уже хотели отпускать, как сержант, прикуривая, зажигалку уронил. Начал под машиной шарить, во что-то мягкое уперся. Подскочили два бойца ОМОНа с автоматами, начали шмон. Под машиной была винтовка упакована, хитро, не разглядишь, надо было рукой тронуть. А «кольт» у него за ремнем был. Тулин и не сопротивлялся, только матерился.

– Полагаю, Тулин тело в канализационный люк опустил, там их до чертовой матери. – Фокин усмехнулся. – Орлов рогом упрется, но тело друга найдет.

– Может, и найдет, но доказать ничего не докажет, – сказал Соболь и тоже усмехнулся.

Гуров лежал на массажном столе. Молоденькая медсестра осторожно массировала ему спину и постоянно спрашивала:

– Не больно, Лев Иванович? Не больно? Да на вас живого места нет, словно вы под табун лошадей попали.

– Вот и не угадала! – ответил Гуров, прикусывая губу. – Пошел я в консерваторию, хотел фуги Баха послушать. И вдруг люстра, огромная такая…

– Прекратите! – Сестра взяла со столика тюбик с кремом. – Нине вы рассказывали, что были в библиотеке и на вас стеллаж с книгами упал.

– Может быть… Может быть… Сестренка, так ведь что люстра, что фолианты, они же на голову падают…

– Понятно, а на ногах у вас что? – Сестра аккуратно нанесла крем. – Вы рентген делали? У вас точно все ребра, позвоночник на месте?

– Девочка, не надо меня жалеть, я становлюсь слезливым, могу расплакаться. – Гуров неожиданно повысил голос: – А ну, делай массаж, чертовка! У меня симпозиум на носу, а я тут прохлаждаюсь.

– Опять врете! Ученым наше заведение не по карману. У головастиков не бывает такой мускулатуры. Вы работаете охранником у какого-нибудь миллионера, попали в переделку…

– Обижаешь! Я полуинтеллигентный человек, мама наговаривает, что дворянин.

– Сейчас все дворянами стали, – категорически заявила сестра и начала массировать спину по-настоящему. – Хотя верно, на охранника вы не похожи.