совершенно не имеет состава преступления. Просто невинный человек.
Я приняла все удары плетей надеюсь достойно, думая только об отсрочке, что мне даст лечение.
И оказалась права.
— Ты странная, хоть и очень красивая, — поднимает меня за подбородок пальцем шейх. — Все соглашаются разделить со мной ложе, вместо плетей.
«А ты, похоже, никак иначе женщину в постель заманить не можешь», — говорю я про себя. Конечно, про себя, потому что за подобную фразу меня бы просто убили. А мне надо постараться выжить, пока не появится Макар. А то, что он появится, я не сомневаюсь ни секунды. Поднимет на уши всех и этого шейха порвет на части, ну или… договорится.
— Эх, жаль такую кожу попортили, — разочарованно протягивает шейх и гладит порезанную кожу, вызывая мой истошный вопль.
Вот скот, знает же, что больно…
— Надеюсь, свет очей моих, в следующий раз ты будешь посговорчивей.
Ага, жди.
Меня отводят в так называемую мед часть при женском гареме. Приставка «женский» меня пугает и мне кажется, что в таком случае должен быть и мужской.
Но этот страх ничто, по сравнению с тем, что я испытываю позже. Мне на спину после промывания накладывают заживляющую мазь. Как раз в этот момент из светлого коридора раздается отчаянный крик. И по уровню силы гораздо хуже того, что издавала я пару часов назад. В большое заставленное кушетками и кое-какими медицинскими приспособлениями помещение вводят женщину, огромную и кажется уже на сносях.
Я сразу вспоминаю аккуратный животик Майи и меня охватывает страх. Кого носит эта женщина. Орангутанга?
Но самое страшное это то, что ее просто кладут на одну из кушеток, раздевают снизу, даже не снимая платок, в котором обязаны ходить все. И… просто оставляют орать от боли. Прикрываю уши, но помогает мало. Тем более, что крик становится громче, и я не понимаю к чему такие вопли. Я ходила на курсы и там учили дышать во время схваток. Но, судя по всему, здесь никого ничему не учат. Женщинам друг на друга просто наплевать. Как мне сказали, они здесь никто. Один шанс есть — это родить сына, тогда ты становишься хрен пойми какой женой.
Огромный крысятник, где все бьются за одного мужчину.
И мне становится стыдно, ведь мой мужчина и не смотрел в чужую сторону. А при его харизме и силе тела, влиянии, собрать гарем было бы не так сложно.
И я сейчас совсем не уверена, что отказалась бы от Макара, заимей он себе такой.
Где же ты, милый? Господи, только вытащи меня их этого ада. Сделаю все, что ты хочешь. Да и мысль о беременности вызывает тошноту, потому что роды, которые я наблюдаю, далеки от романтических, что любят показывать даже на ББС.
Врач лениво заходит в самый последний момент, брызгает на руки каким-то раствором и принимает огромного, разрывающего в кровь женщину, ребенка.
Я сглатываю и отворачиваюсь. Господи, при всех его деньгах, шейх не хочет тратиться на нормальный уход. И мне говорят есть все еще хуже.
Питомник, где женщин держат в клетках для услады зверей — охранников, чтобы те не трогали наложниц шейха и не умирали за это.
Мысли об убийстве меня посещают все чаще, особенно в отношении того человека, кто вывел на меня шейха. И если это Данила, я сама вложу пистолет в руку Макара и с наслаждением буду смотреть, как он отстреливает его голову. Точно так же, как отрезали голову охранника, посмевшего тронуть одну из наложниц.
— Это какой-то треш, — говорю я, выпиваю сок и съедаю несколько кусков конины.
Есть надо, если собираюсь сбежать, как только появится Макар.
— А почему ты думаешь, что он появится? — спрашивает Алена, девочка, что приносит мне еду и еще не забыла русский язык. — Он же изнасиловал тебя.
Да… Кажется я была слишком откровенной.
— Иногда даже любящие мужчины так поступают… Понимаешь?
Она упрямо качает головой.
— Разве можно такое простить?
— Простить можно все, что угодно, — особенно если выносила мозг ему шесть месяцев.
С трудом сажусь на кушетке, смотря как недавно беременную женщину, истекшую кровью, увозят. Так и не оказав помощи.
И я бы могла помочь, вспомнить все, чему меня учили, но нужно копить силы, а выступать в чужом улье глупо. Ужалят.
Поэтому я, проглатывая тошноту, дохожу до своей берлоги два на полтора метра и смотрю в окно, в ночь.
Уже собираюсь лечь спать, как вдруг вдалеке слышу громкую, родную речь.
И душа заполняется янтарным светом, рвется ввысь из моего израненного сердца.
Макар.
Эту угрожающую хрипотцу я узнаю откуда угодно. Где бы я не была. Что бы не натворила. Он всегда за мной придет, убьет врага, отшлепает и трахнет.
Глава 50. Макар
План есть. Результат будет. Но смотря на этого ох*евшего «султана» на своем троне, я чувствую, как меня колбасит. Потому что этот гавнюк нагло врет. Нет видите ли у него русских и никаких блондинок он не знает. Но внутри меня сидит очень твердое убеждение, что Вася здесь. Нутро подсказывает. Сердце обливается кровью от невозможности вспороть горло этому черномазому и пойти искать Васю.
Она здесь. И когда я сорвался на крик «Вранье», она должна была меня услышать. Но Илий пинает меня по ноге и знаком приказывает молчать.
В дар шейху, как часть плана, чтобы усыпить бдительность, были отданы мешочек с алмазами и девчонка Захара и Рената, закутанная в ткань миллитари.
Шейх долго к ней присматривался и согласился взять себе и даже отдать за нее одну из пользованных русских женщин гарема. Русскую Кристину.
Это у него так русских нет, ага.
То, как подружка Кати попала в этот притон мне не интересно, но дыхание перехватывает, когда я вижу измученную, всю в грязи девушку. Она еле волочит ноги, пока ее ведут двое охранников. И судя по довольным рожам, буквально пару минут назад они спустили
