Дивизии 50-й армии прошли 120–150 километров. Освободили много городов, сотни сел и деревень. Уничтожили большое количество живой силы и вооружения противника. Захватили богатые трофеи. Среднесуточный темп движения войск был равен 6 километрам. Подвижная группа генерала Попова в период ее марша на Калугу (18–20 декабря) преодолевала в сутки до 23 километров. В войсках в какой-то период действительно царило настроение скорой победы. Казалось, теперь немец побежит до самой границы…
Не тут-то было, намертво врылся в мерзлую землю под Юхновом и вдоль Варшавского шоссе и приготовился отразить любую атаку.
10 января 1942 года Жуков доносил Сталину о том, что наступление успешно продолжается, что 50-я армия своей левофланговой 217-й стрелковой дивизией вышла к Варшавскому шоссе в районе Стрекалова в 6 километрах северо-восточнее Юхнова, где ведет бой с противником.
14 января 1942 года Жуков издает новую директиву, в которой уточняет задачи для армий левого крыла своего фронта. Несколько корректирует их. Включает в число действующих лиц 10-ю армию генерала Голикова и 61-ю армию Брянского фронта. В новой директиве уничтожение кондровско-юхновской группировки противника прочитывается как начальный этап операции. «В дальнейшем ударом на Вязьма окружить и пленить можайско-гжатско-вяземскую группировку противника во взаимодействии с армиями Калининского фронта и армиями центра Западного фронта.
Командарму 50 – не позднее 17.1 разгромить юхновскую группировку и овладеть Юхнов. В дальнейшем наступать в направлении Слободка, Вязьма, в обход города с запада» [76] .
10-й армии ставилась задача «к исходу 15.1 овладеть районами ст. Чипляево, ст. Занозная, Жиздра. В дальнейшем прочно обеспечить левое крыло фронта со стороны Рославль и Брянск» [77] .
Соседу справа 49-й – «не позднее 15.1 завершить во взаимодействии с 43-й армией разгром кондровской группировки противника и выйти в район Погорелово. Иметь в виду в дальнейшем перегруппировку армии в район ст. Чипляево, ст. Занозная».
Итак, в результате задуманного в штабе Западного фронта маневра сосед справа, 49-я армия генерала Захаркина, должна была стать соседом слева и прикрыть левый фланг сил, наступающих на северо-запад к Вязьме. А 50-й совместно с 43-й генерала Голубева вдоль Вяземского большака и заброшенной узкоколейной железной дороги наступать на Вязьму. Туда же нацеливалась и группа Белова, усиленная танковой бригадой и лыжным батальоном.
Через несколько дней планы вновь поменяются. А дальнейшие события скорректируют действия армий уже согласно своему сюжету.
33-я ударная группировка во главе с командармом Ефремовым уйдет на Вязьму по узкому коридору. Туда же из района мосальских лесов по глубоким снегам пробьется конница генерала Белова. 43-я завязнет в боях под Медынью и Мятлевом. 49-я, перенацеленная на Юхнов, будет упорно, неделю за неделей, долбить тщательно подготовленную оборону вокруг этого старинного русского городка на Варшавском шоссе. А генерал Болдин поведет свои дивизии левее, вдоль Варшавского шоссе, к Барсукам и Зайцевой Горе.
Приказы Жукова рождались не сами по себе. Они проистекали из приказа Ставки № 151141 от 7 января 1942 года. Именно этот документ послужил началом гигантской операции, в которой вовлекались войска Калининского, Западного, а впоследствии и Брянского фронтов. Предполагалось окружить и уничтожить в треугольнике Ржев – Вязьма– Юхнов 9-ю и 4-ю полевые и 3-ю и 4-ю танковые армии противника. Ржевско-Вяземская наступательная операция началась 8 января 1942 года.
Войскам Западного фронта, в частности, предстояло «разгромить не позднее 11 января юхновско-мосальскую группировку противника, нанести главный удар силами группы т. Белова и 50-й армии на Вязьму и тем завершить окружение можайско-гжатско-вяземской группировки противника во взаимодействии с войсками ударной группировки Калининского фронта» [78] .
26 января Жуков докладывал Верховному о ходе начавшейся операции: «50-я армия овладела Лазина, Дятловка, перехватила Варшавское шоссе (в одном километре юго-вост. Барсуки) и продолжает бои за овладение Ниж. Андреевское и Барсуки (на Варшавском шоссе)».
Все чаще в боевых сводках будет мелькать это название – Варшавское шоссе, которое со временем станет для воевавших в его окрестностях символом бесконечного поля боя, долиной сплошного солдатского кладбища, позывным смерти.
Должно быть, точно так же реагировали на название этой дороги и солдаты армии, стоявшей по ту сторону фронта.
А по ту сторону против 50-й армии стояли части 40-го моторизованного корпуса генерала Георга Штумме [79] . 40-й моторизованный корпус в то время входил в состав 4-й полевой армии.
Западная группировка 33-й армии и корпус генерала Белова были уже под Вязьмой. 50-я, выйдя на Варшавское шоссе, должна была двигаться по этой магистрали в сторону Спас-Деменска. Но вскоре увязла в обороне 19-й танковой и 10-й моторизованной дивизий, усиленных отдельными частями и подразделениями.
Началась схватка за важнейшую коммуникацию. Немцы по Варшавскому шоссе обеспечивали юхновскую группировку, оборонявшуюся на южном фасе наиважнейшего для них Ржевского выступа. Одновременно дорога закрывала путь на Вязьму со стороны Козельска, Сухиничей и Мещовска, где развивали стремительное наступление 10-я армия и 1-й гвардейский кавалерийский корпус.
15 января по ту сторону фронта произошли существенные перемены: командование 40-го моторизованного корпуса возглавил генерал пехоты Ганс Цорн [80] . Решительный и волевой офицер, он быстро собрал остатки потрепанных дивизий, расположил на самых опасных направлениях – вдоль линии Варшавского шоссе – прибывшие резервы (19-ю танковую и части 10-й моторизованной дивизий) – и фактически запер для 50-й армии дорогу в сторону Чипляева и Занозной. Немцам не составляло особого труда разгадать замысел советского командования, и они тут же приняли контрмеры. Они оказались достаточными.
Бои 50-й армии, скованные обороной противника, который выстроил свои силы в два эшелона, очень скоро превратились в позиционные столкновения по всему участку 70-километрового фронта и ни к каким существенным результатам не приводили.
Генерал Цорн первым эшелоном перед наступающими дивизиями армии генерала Болдина поставил пехотные части. Они заняли населенные пункты, густой цепочкой расположенные по линии Варшавского шоссе, прикрывая его с юга. Каждый такой населенный пункт – село, деревня или хутор – был превращен в опорный пункт, в крепость, способные вести бой даже в условиях полной изоляции. В фундаментах деревянных домов были пробиты бойницы, стены укреплены еще одним, внутренним срубом, промежуток заполнен землей, пол поднимался на уровень подоконников, а земля выбрасывалась вверх, чтобы этот дот не смогла пробить ни одна, самая тяжелая, мина. Кирпичные дома целиком становились укреплениями. На церквях устанавливались пулеметы, устраивались наблюдательные пункты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
