— Лолушко, тебе еще что-то нужно? — с намеком угрозы поинтересовался Харальд. Я и не нашелся что сказать. В моих планах дальше лука ничего не шло.
— Уже нет. Спасибо. Очень выручил ты меня, Харальд.
— Не хотел бы я попасть в те края, Лолушко, откуда ты родом. Ты сражаешься за город, и если для сражения за него тебе нужно оружие — кто вообще в здравом уме будет его продавать?! Любой отдаст даром!
Хевдингу мир компьютерных игр не понравился бы. Там посреди сечи может кузнец стоять и ремонтировать оружие за бешенные бабки, а не бесплатно. Даже если твой клинок затупился о плоть пожирающих мир демонов — товаро-денежные отношения это не отменяет.
— Спасибо еще раз.
— Пойдем, Лолушко. Выпьем. Завтра великий день.
Из лука я стрелял несколько раз. И честно говоря, думал попрактиковаться немного, но согласился.
Тем более, речь идет о внутрифракционных репутациях. Ведь, наверняка, у Харальда счетчик отношения ко мне сильно отличается от Бьорновского. Грешно рисковать таким отношением.
Да и выпить хотелось. За руль ж завтра не надо. Так, всего лишь выйти на бой с армией Выводка. Впервой, что ли.
Эль оказался неплох. Меня расслабило уже после первой кружки. На второй, я уже живо острил и ржал над грубыми рассказами участников Своры о былых походах. Истории изобиловали хвастовством. Героизмом. Черепа рабов Распятого проламывались десятками, во славу Одина, конечно.
На третьей кружке я понял, что завидую им. Завидую программам. Соленый ветер в лицо, ярость битвы, непременные победы. Боевое братство. Несмотря на то, что северяне по ту сторону считались грабителями, разбойниками и убийцами — было в них что-то притягательное.
Но ведь, как говорят, злодеи, с которыми сталкиваются наши герои, это герои наших врагов.
Когда меня отключило — репутации осталось всего один процент до 100. Но сил на шутки уже не было. Спать я остался там, где и пил.
Утром меня растолкал хищно скалящийся Ньял.
— Пора, малыш, — обдал он меня перегаром. Я продрал глаза, ошеломленный, раздавленный и не понимающий, где нахожусь.
— Уже рассвет, — уродливоротый клацнул зубами. — Собирайся.
Глава двадцать четвертая: «Свора против Своры»
Стих даже ветер. Флаги Бергхейма безвольно обвисли. Город молчал. Харальд собрал свою небольшую армию на центральной улице и ездил мимо бойцов на коне, вглядываясь в мужественные лица. Я остановился на крыльце, облокотился на перила. Чего они в такую рань собрались? Посланник Выводка дал нам два дня. Если я не ошибаюсь — время еще есть.
В тишине городка слышался только стук копыт. Белый жеребец хевдинга степенно вышагивал среди людей и те почтительно расступались. Харальд вглядывался в лица, воины молча наблюдали за предводителем.
Ньял бесшумно сбежал по лестнице, смешался с прочими бойцами.
Игра в гляделки продолжалась, наверное, дольше приличного. Как раз за гранью когда торжественность перетекает в пафос. Или у них так принято? Иногда Харальд склонялся в седле, и хватался за протянутую руку, будто меряясь силой, улыбался и так же молча отпускал соратника. Порою кто-то хлопал вождя по бедру и тот отвечал взмахом руки.
И никто не говорил ни слова!
— Сегодня многие из нас отправятся в чертоги Одина, — наконец, заговорил Харальд. Он остановил коня, привстал, оглядываясь. — Уверен, каждого из вас он примет, как героя.
Викинги молчали.
— Мы сражались в одном строю множество раз, братья.
Голос хевдинга окреп.
— И я знаю, что среди вас нет трусов. Что я могу положиться на каждого в самой лютой сече, которую уготовят нам Боги! Нет лучшей компании, братья, чтобы уйти к всеотцу! Если норны спряли свои нить так, что сегодня я увижу свою смерть — то хочу сказать, я горд, что бился вместе с вами. Горд, что знал каждого из вас!
Фатализм по-северному. Но что-то в этом было. Меня, правда, не проникало. Я покосился в сторону западных ворот. Повозка с водруженной на нее клеткой ждала своего героя, то бишь меня. Когда ее вытащат на поле — это будет цитадель Лолушки, в которой полоумный шут с луком будет сеять добро там, куда дотянется.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Харальду эта идея показалась дурацкой, но я снова настоял.
— Я знаю, что все вы рветесь в бой. Знаю, что многие хотели бы пойти с нами. Пойти со Сворой. Будьте терпеливы. Сегодня сталь каждого из вас вкусит вражеской крови, — продолжал хевдинг. — То, что ждет нас за стеной, — он указал куда-то на юг, — лишь начало. Немного разогреться перед главным боем!
Глядя на бойцов, я все меньше боялся того, что ждало нас в полях. С вундервафлей Тора, вчерашней подготовкой и такой оравой головорезов — свалим всех за милую душу.
— Наш самый главный враг прячется в Чащобе. И сегодня мы избавимся от Выводка!
Нестройный гул одобрения смешался с моим недоумением. Это что за лирическое отступление? Какая Чащоба?
— Он пришел к нам с угрозой? Мы ответим. Ответим так, что навсегда очистим наши леса от проклятой мерзости! Сегодня наш бой закончится в его логове!
— АЕ! — заорал кто-то, воины взревели.
— Никто не смеет угрожать воинам Мороза! Никто не смеет угрожать Бергхейму! Никто не смеет угрожать нам!
Город вспыхнул торжествующими кличами. Викинги били в щиты, потрясали оружием. Харальд выхватил меч, и солнце заискрило на начищенной стали.
— Бергхе-е-е-ейм!
— БЕРГХЕ-Е-Е-ЕЙМ! — ревели викинги.
— Какого хера? — пробормотал я и поскакал вниз по лестнице.
Добраться до хевдинга я смог не сразу. Восторги воинов подразумевали очень бурное бурление человеческой массы. Каждый хотел побрататься с вождем, и тот охотно склонялся в седле. Потом и вовсе спрыгнул с коня и исчез в толпе.
Когда мне удалось протиснуться к Харальду, он встретил меня объятьями, видимо, уже на автомате.
— Какая, к лешему, Чащоба? — пискнул я ему в ухо.
— Ты возвращаешь мне веру в задохликов, Лолушко. Не испорти, — с широкой улыбкой сообщил мне хевдинг.
Фатализм и оптимизм. Всё какой-то онанизм.
— Цели сразу надо ставить высокие, — подмигнул он.
Вокруг бесновались воины. Уверен, скажи Харальд — в атаку — они б бросились за стены прямо сейчас. Или он и собрался так поступить?
Меня оттеснили в сторону.
— Бергхейм-Бергхейм!
— Слава Унии Мороза!
— О-о-оди-и-ин!
Наконец, Харальд вырвался из объятий толпы, забрался на коня.
— Торве! Удмунд! Белый Эрик! Начинаем!
И все завертелось. Толпа пришла в движение. За ворота выскочило несколько всадников с факелами, лихо подгоняя скакунов. Бойцы растеклись по стенам. В конце концов на центральной улице остались лишь Харальд, его Свора и я.
«Карл Олаф предлагает вам вступить в группу — Да/Нет»?
Голова закружилась. Уже, что ли?
Вы получаете положительный эффект «Аура Ньяла»
Вы получаете положительный эффект «Аура Бьорна»
Вы получаете положительный эффект «Аура Харальда»
Вы получаете положительный эффект «Аура Олафа»
Вы получаете положительный эффект «Аура Леннарта»
— Я даже зубы не почистил, — буркнул я.
— Хорошо сказал! — хохотнул Харальд. — Я чувствую силу.
Прогресс текущего уровня репутации с кланом Бергхейм — 99,52%
— Клетка ждет, шут, — сказал Бьорн.
— Вы вот так прямо разом и начнете? Не выпуливая?
— Что? — как обычно не понял Харальд.
— Ну можно было ща по дороге пройтись, посмотреть кто в сторонке стоит, пальнуть в него из лука, пусть бежит. Вдруг остальные бы не напали. И так капелька к капельке, хворостинка к хворостинке — так бы и утрамбовали всех.
Возмущаться я возмущался, но при этом уже обматывал заготовленными тряпками лицо. Ни миллиметра нежной кожи подлому мху! В нем таится больше опасности, чем казалось.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Что ты делаешь? — с интересом спросил Олаф. Беззубая морда.
— Маскируюсь под сарацина, млять.
Викинг махнул рукой.
Как-то все быстро происходило. Я думал целый день впереди! Да, блин!
