Его рот скривился в улыбке.
– Да. Я помню обгорелые, почерневшие кусочки, которые ты выдавала за тосты.
– Это была целиком твоя вина, – весело парировала она. – Я научилась стирать в речке, обустраивать лагерь и спать на земле.
– Но...
– А теперь, будучи хорошей солдатской женой, я хочу горячую ванну и кровать. Я ведь прошу не слишком много, нет?
Он заколебался, затем сказал:
– Нет, не слишком. – И посмотрел на нее затуманенным, загадочным взглядом, от которого в ней забурлили крошечные пузырьки надежды.
Ник прилег на кровать, наблюдая за тщательными приготовлениями Фейт к купанию и получая удовольствие от этого женского ритуала: расчесывание волос, осторожное развертывание пахнущего розами кусочка мыла – все, что осталось от свадебного подарка Марты.
У Ника бывали любовницы, хотя и не много; он был слишком разборчив, чтобы развлекаться с маркитантками. Он довольствовался временными, ни к чему не обязывающими любовными связями с далеко не юными, замужними, опытными женщинами, которым не нужно было ничего, кроме его тела и защиты.
Никогда прежде он не испытывал этого, этой каждодневной... интимности. Интимности дней и ночей, наполненных поцелуями и мелкими знаками внимания: прикосновение, взгляд, невысказанная общая реакция на какие-то мелкие события, выраженная взглядом или улыбкой.
Интимность. Она ужасно пугала его. И все же он не мог устоять против ее притягательной силы.
А что, если бы они никогда не встретились? Что, если бы она побежала в ту ночь в другую сторону? Что, если бы она осталась на корабле и уплыла бы в Англию, как он ей велел?
Он никогда бы не узнал, какой может быть интимность.
Он гадал, стоит ли этот урок последующей боли.
Фейт проснулась со странным ощущением. Что-то было не так. Теплое тело мужа лежало рядом с ней, и она легонько толкнула его, спросив:
– Николас, ты не спишь?
Он не пошевелился. Неудивительно, они полночи занимались любовью. Но она не могла избавиться от неприятного чувства, поэтому повернулась и встряхнула его.
– Николас, я не знаю, но... – Ее голос смолк. Ник не ответил. Он лежал в кровати, не шевелясь, дышал ровно, но почти незаметно. – Николас! – Она снова встряхнула его, на этот раз сильнее. Он не пошевелился.
Это не нормальный сон.
Она соскочила с кровати, схватила кувшин с водой, стоявший на столе, зачерпнула из него горсть холодной воды и плеснула на Ника. Он не шелохнулся. Она плеснула еще и еще, потом сильно потрясла его, но он не реагировал.
Ник не спал; он был без сознания.
Она выбежала на лестницу и позвала на помощь. Хозяйка принесла нюхательную соль. Все напрасно.
Посреди этого хаоса пришли Стивенс, Мак и Эстреллита. Фейт быстро объяснила, в чем дело, и они сгрудились в маленькой комнате и обступили кровать.
– Вы знаете, что с ним? – спросила она Стивенса.
– Не совсем, – уклончиво ответил тот. – Я думаю, мы должны оставить его в покое.
– Погодите! Просто оставить и ничего не делать? Я так не могу! Он болен, разве вы не видите? Я должна помочь ему. – Фейт была вне себя. Она смочила полотенце, выжала его и потянулась, чтобы протереть Нику лицо.
Мак остановил ее, просто ухватив за запястье.
– Он и так уже мокрый, девочка.
Фейт вспыхнула:
– Я пыталась разбудить его.
– Ага, я вижу. – Он наклонился над Николасом и внимательно пригляделся. – Стивенс прав, надо дать ему проспаться.
– Он не пьян! И не спит! – Фейт чуть не кричала. – Он без сознания! Ему нужен врач! Кто-то из вас должен немедленно привести врача!
Мак со Стивенсом обменялись взглядами. Мак ответил за обоих:
– Нет. Капитан приказал этого не делать.
– Но откуда он мог знать?..
Стивенс по-отечески потрепал ее по плечу.
– Ну-ну, это просто один из приступов головной боли. Не нужно так волноваться.
Она сбросила его руку в сильнейшем раздражении. Глупые мужчины, ведут себя так, словно она устраивает шум из ничего, а Николас лежит без сознания и без движения!
– Но вечером у него не болела голова. Он был вполне здоров. Вы должны привести доктора! Если вы не пойдете, я пойду!
Хозяин гостиницы всунул голову в дверь и сказал с сожалением.
– Здесь нет доктора, сеньора. Ближайший в Бильбао, и тот не очень хороший. Может, мне удастся привести священника.
– Нет! – прокричали в один голос все трое.
Фейт была напугана. Она понятия не имела, что делать. Мак, который до этого о чем-то тихо говорил с хозяином, повысил голос:
– Завтрак будет подан через двадцать минут внизу, девочка. Без толку сидеть тут и беспокоиться о капитане. Умойся, оденься и спускайся вниз. Эстреллита поможет тебе. – Он слегка подтолкнул цыганку, застывшую в дверях.
– Вы думаете, что я буду завтракать? – потрясенно начала Фейт.
– Ага. Капитан проснется, а голодание никому пользы не принесет. А теперь делай, как я говорю, и не спорь.
Он говорил спокойно, но Фейт заморгала. Мактавиш в войну был сержантом, вспомнила она. Похоже, даже сержанты имеют привычку командовать. Наверное, действительно, нужно одеться и позавтракать. Больше ничего не оставалось.
– Я не хочу оставлять Николаса одного.
– Я останусь с ним, – предложил Стивенс. – Мистер Ник не простит, если я позволю вам умереть с голоду, мисс.
– Ладно, – несчастно пробормотала она. – Но имейте в виду, что я сразу же вернусь сюда.
Николас пролежал без сознания весь день. После обеда Мак заставил Фейт пойти прогуляться с Эстреллитой. Когда Фейт хотела возразить, он просто вытолкнул ее за дверь, тихо пророкотав ей на ухо:
– Эстреллита не привыкла сидеть взаперти. Ты окажешь девчонке услугу, а мы со Стивенсом пока побудем с капитаном. Возьмите собаку, и вас никто не тронет.
Фейт неохотно согласилась, хотя ей совсем не хотелось брать с собой огромного, страшного, недружелюбного пса.
Эстреллита ухватилась за возможность погулять и с радостью взяла Фейт под руку. К ужасу Фейт, Эстреллита достала тонкую веревку и потянула Беовульфа к себе, чтобы обвязать ему веревку вокруг шеи.
– Осторожнее, он укусит тебя!
Эстреллита засмеялась.
– Этот? Никогда! – Она потрепала пса за загривок, разговаривая с ним на своем языке. К изумлению Фейт, зверь не только стерпел это, но и потерся своей большой жесткой головой о ноги Эстреллиты, словно получая удовольствие от такого обращения.
– Поразительно.
Эстреллита удивленно взглянула на нее.
– Что?
– Я думала, он ненавидит женщин. Он всегда рычит на меня.
Эстреллита схватила огромного пса и игриво встряхнула его за загривок.
– Ты рычал на Фейт? Ты это брось, Вулфи, слышишь меня? Она хорошая леди.
