— Это тоже… — Аддарио Бах проглотил слюну. — Это тоже иллюзия?
— Не совсем, — возразил Геральт. — Это водяной! — крикнул он Пудлораку и морякам. — Она зачаровала и напустила на нас водяного! Багры! Беритесь за багры!
Водяной вынырнул уже рядом с кораблем, они увидели плоскую, поросшую водорослями голову, выпуклые рыбьи глаза, конические зубы в большой пасти. Монстр яростно ударил в борт, раз, другой, «Пророк» весь аж вздрогнул. Когда прибежали с баграми, он сбежал, нырнул, чтобы через мгновение с плеском всплыть за кормой, рядом с пером руля. Которое он ухватил зубами и дернул так, что аж затрещало.
— Сорвет руль! — орал Пудлорак, пытаясь долбануть тварь багром. — Сорвет руль! Берите фал, поднимите перо! Отгоните падлу от руля!
Водяной грыз и дергал руль, не обращая внимания на крики и удары баграми. Перо руля треснуло, в зубах твари остался кусок доски. То ли он решил, что этого достаточно, то ли заклинание лисицы утратило свою силу, но он нырнул и исчез.
С берега донесся лай агуары.
— Что еще? — закричал Пудлорак, размахивая руками. — Что она нам еще сделает? Господин ведьмак!
— Боги… — рыдал Кевенард ван Влит. — Простите, что я в вас не верил… Простите, что мы убили девочку! Боги, спасите нас!
Вдруг они почувствовали на лицах резкий порыв ветра. Печально висящий до этого гафель «Пророка» захлопал, гик заскрипел.
— Становится просторнее! — крикнул с носа Фиш. — Там, там! Широкий плес, не иначе, река! Плыви туда, капитан! Туда!
Протока начала расширяться, за зеленой стеной тростника замаячило что-то вроде плеса.
— Удалось! — воскликнул Коббин. — Ха! Мы победили! Вырвались из болот.
— Первая отметка! — крикнул матрос с лотом. — Перваааяя отметка!
— Руль на борт! — зарычал Пудлорак, оттолкнув рулевого и сам выполняя собственную команду. — Мель!
«Пророк Лебеда» повернулся носом в сторону щетинившейся пневматофорами протоки.
— Куда! — заорал Фиш. — Ты что делаешь? На плес плыви! Туда! Туда!
— Нельзя! Там отмель! Застрянем! Доплывем до плеса протокой, здесь глубже!
Они снова услыхали лай агуары. Но не увидели ее.
Аддарио Бах дернул Геральта за рукав.
С трапа ахтерпика появился Петру Коббин, волоча за воротник едва держащегося на ногах Парлаги. Идущий за ним моряк нес девочку, завернутую в плащ. Остальные четыре матроса стеной встали перед ведьмаком. Они держали топоры, остроги, железные крюки.
— Значит так, уважаемый! — прохрипел высокий. — Мы хотим жить. Пора что-то сделать, наконец.
— Оставьте ребенка, — процедил Геральт. — Отпусти купца, Коббин.
— Нет, господин, — покачал головой моряк. — Трупик с купчиком пойдут за борт, — это задержит монстра. Тогда мы успеем убежать.
— Вы только, — прохрипел второй, — не вмешивайтесь. Мы к вам ничего не имеем, но не пытайтесь встать у нас на пути. Потому что тогда вам плохо придется.
Кевенард ван Влит скорчился у борта, зарыдал, отвернувшись. Пудлорак также покорно отвел взгляд, сжал губы, было очевидно, что он не реагирует на бунт своего экипажа.
— Верно, это разумно, — Петру Коббин подтолкнул Парлаги. — Купца и дохлую лисицу за борт, единственное для нас спасение. В сторону, ведьмак! Давайте, ребята! В лодку с ними.
— В какую лодку? — тихо спросил Аддарио Бах. — Может, в ту?
Уже довольно далеко от «Пророка», согнувшись на скамье лодки, греб Йавил Фиш, направляясь к плесу. Греб быстро, лопасти весел разбрызгивали воду, разрывали водоросли.
— Фиш! — заорал Коббин. — Ты ублюдок! Ты курвин сын гребаный!
Фиш обернулся, согнул руку в локте, показав им хер, потом снова взялся за весла.
Но далеко не уплыл.
На глазах экипажа «Пророка» лодка вдруг подскочила кверху в фонтане воды, все увидели молотящий по воде хвост и ощетинившуюся зубами пасть огромного крокодила. Фиш полетел за борт, поплыл, вопя, в сторону берега, к зеленым кронам кипарисовой отмели. Крокодил преследовал его, но частокол пневматофоров замедлил преследование. Фиш подплыл к берегу, рухнул грудью на лежащий там валун. Но это был не валун.
Гигантская каймановая черепаха разинула пасть и ухватила Фиша за руку повыше локтя. Фиш завыл, заметался, задергался, разбрызгивая трясину. Крокодил вынырнул и схватил его за ногу. Фиш взревел.
Какое-то мгновение было непонятно, какая из рептилий завладеет Фишем: черепаха или крокодил. Но в конце концов обоим что-то досталось. В челюстях черепахи осталась рука с торчащей из кровавого месива белой костью. Остальную часть Фиша забрал крокодил. На грязной поверхности осталось большое красное пятно.
Геральт использовал остолбенение экипажа. Он забрал из рук матроса мертвую девочку и вернулся на нос. Аддарио Бах встал возле него, вооруженный багром.
Но ни Коббин, ни кто-либо из моряков не пытались препятствовать им. Напротив, все поспешно отступили на корму. Поспешно. Если не сказать, в панике. Их лица вдруг покрылись смертельной бледностью. Скорчившийся у борта Кевенард ван Влит рыдал, спрятав голову между колен и обхватив ее руками.
Геральт оглянулся.
То ли Пудлорак зазевался, то ли руль, поврежденный водяным, не слушался, но шлюп вплыл прямо под нависающие ветви и уткнулся в стволы поваленных деревьев. Она этим воспользовалась. Вскочила на нос, ловко, мягко и бесшумно. В облике лисицы. Раньше, когда он видел ее на фоне неба, она казалась черной, иссиня-черной. Она была другой. Мех было темным, а кончик хвоста белоснежным, но в оттенках меха, особенно на голове, преобладал серый, скорее присущий корсакам, чем черно-бурым лисам.
Она изменилась, выросла, превратилась в высокую женщину. С лисьей головой. С острыми ушами и удлиненной мордой. В пасти, когда она была открыта, поблескивая ряд клыков.
Геральт наклонился, опустил тело девочки на палубу, сделал шаг назад. Агуара пронзительно взвыла, защелкала зубами, подошла к нему. Парлаги закричал, отчаянно замахал руками, вырвался от Коббина и выпрыгнул за борт. Он сразу же пошел ко дну.
Ван Влит плакал. Коббин и моряки, все еще бледные, столпились вокруг Пудлоракa. Пудлорак снял шапку.
Медальон на шее ведьмака сильно дергался, вибрировал, дрожал. Агуара склонилась над девочкой, издавая странные звуки, то ли бормотание, то ли шипение. Вдруг она подняла голову, оскалила клыки. Глухо зарычала, в ее глазах загорелся огонь. Геральт не пошевелился.
— Мы виноваты, — сказал он. — Вышло очень скверно. Но пусть не станет еще хуже. Я не могу позволить тебе причинить вред этим людям. Я этого не допущу.
Лисица встала, подняв девочку. Окинула взглядом всех. Потом посмотрела на Геральта.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
