— Крис! Крис! Давай, теперь ты. Ты сможешь! Давай! — кричал Чаттертон.
Крис посмотрел в глаза Чаттертону.
— У меня ничего не выйдет, — сказал он. — Передай Сью, что мне очень жаль.
У Криса отвис подбородок, и его голова погрузилась в воду. Чаттертон и Колер, оба в обычной одежде, бросились в ледяную воду. Чаттертон схватил голову Криса и поднял ее над водой.
«Дай мне нож!» — закричал Чаттертон. «Искатель» продолжал вздыматься и падать в волнах Атлантики, заставляя Чаттертона и Колера нырять. Когда судно поднялось, Чаттертон закричал: «Мне надо срезать с него снаряжение!» Колер показал на нож, который висел в ножнах на предплечье Криса. Чаттертон схватил его и стал срезать лямки снаряжения ныряльщика. Потом Чаттертон взял Криса на руки и втащил его вверх по трапу, изо всех сил держась, пока «Искатель» взлетал и падал воду, а брызги застилали глаза. Колер всматривался внутрь маски Криса, моля о том, чтобы увидеть страх в его глазах, потому что страх означал, что Крис все еще жив. Крис смотрел прямо перед собой. Его вытащили на палубу «Искателя», его ласты тащились по залитой водой палубе. Чаттертон принялся делать старшему Рузу искусственное дыхание, но тот не подавал признаков жизни. Его кожа начала синеть. Колер бормотал: «Давай, Крис, не сдавайся… не сдавайся… не сдавайся…». Чаттертон продолжал делать искусственное дыхание рот в рот. Неожиданно Криса вырвало прямо в рот Чаттертону — ему пришлось отведать немного пепси-колы, которую они распивали утром. Колер вскочил на ноги, надеясь, что Крис пришел в себя, но во взгляде Чаттертона не было ни малейшей надежды. «Ричи, иди в рулевую рубку, — сказал Чаттертон со спокойствием, которое могло заглушить рев океана. — Возьми карандаш и бумагу. Запиши события и время. Обязательно запиши все, что делает Барб, и все, что говорит Крисси. Пусть она тоже фиксирует его состояние. Запиши все. Нам надо будет передать информацию береговой охране».
Чаттертон продолжал делать искусственное дыхание, но чем больше он прилагал усилий, тем большее сопротивление чувствовал. Это свидетельствовало о том, что кровь Криса превращалась в пену и сгустки. Через пять минут сердце Криса остановилось, кожа из синеватой стала пепельно-серой, белки глаз наполнились кровью. Чаттертон понял, что Крис умер, но продолжал вдыхать в него воздух. «Ты не оставишь человека в беде, даже если он мертв!»
Тем временем Барб Лэндер держала голову Крисси на коленях и убирала с его лица длинные русые волосы, а он метался и кричал, периодически теряя сознание.
— На меня напала громадина! — кричал он. — Чудовище прижало меня. Сволочь! Я все запорол!
Колер закусил нижнюю губу и делал записи.
— Отец! Что с моим отцом? — спросил Крисси.
— С отцом сейчас Джон, — сказал ему Колер. — Ему дали кислород, с ним все будет хорошо. Держись, Крисси. Ты можешь рассказать, что произошло?
Крисси успокоился и какое-то время говорил, находясь в полном рассудке. Он рассказал Колеру о том, что какая-то громадная штуковина рухнула на него и прижала к полу, что к нему подоспел отец и освободил его и что, пока они поднимались на поверхность, у него закончился воздух. Затем, так же быстро, Крисси стал почти невменяемым. «Я был внутри подлодки, и вот сволочь! Мне холодно! Мне жарко! Я не чувствую ног!»
Лэндер гладила его по голове.
«Пристрелите меня! — умолял Крисси. — Мне так больно. Принесите ружье и прибейте меня. Пожалуйста, прибейте меня! Папа! Папа!»
Все последующие полтора часа Чаттертон и другие ныряльщики делали искусственное дыхание мертвому Крису. Кроуэлл, обрубив якорный канат, взял курс тридцать градусов по ветру и, следуя инструкции береговой охраны, провел перекличку. Все ныряльщики ответили: «Здесь». Кроуэлл убрал антенны «Искателя», чтобы вертолет мог беспрепятственно приблизиться. Он приказал всем надеть спасательные жилеты, потом потребовал, чтобы все незакрепленные предметы перенесли в салон или закрепили на палубе, так как вращающиеся лопасти вертолета могли превратить валяющуюся маску в смертоносный снаряд или затянуть спальный мешок в ротор, что привело бы к катастрофе.
Ныряльщики увидели на горизонте оранжево-белый вертолет береговой охраны, который спешил к ним. Все, кроме Чаттертона, Колера и Барб Лэндер, побежали в салон, чтобы не мешать. Вертолет накренился и устремился к «Искателю», рев его турбин заглушал все остальные звуки, а его лопасти подняли вверх фонтаны воды, которые залили палубу. Вертолет завис прямо над носом «Искателя» и попытался зафиксировать позицию в порывах ветра. Мускулистый пловец-спасатель в оранжевом сухом костюме «Day-Glo», в перчатках, капюшоне, защитных очках и ластах прыгнул «солдатиком» из боковой двери вертолета прямо в океан: одна рука была прижата к животу, другой он придерживал маску — великолепный прыжок в бурное море. Всплыв на поверхность, он бросил санитарную сумку на палубу «Искателя» и взобрался на судно. Он никого не приветствовал и не стал давать инструкции, а направился прямо к Чаттертону. «Вы немного медленно делаете нажимы на грудь, — сказал спасатель, глядя сквозь круглые защитные очки. — Должно быть раз-два… раз-два…»
«Я делал ему искусственное дыхание девяносто минут, — ответил Чаттертон, все еще нажимая на грудь Криса. — Он мертв».
Спасатель развернулся и посмотрел на Крисси, у которого все еще был румянец на лице, он извивался от боли.
— О’кей, мы заберем обоих парней… по очереди, — произнес спасатель.
— Послушайте, — сказал Чаттертон спасателю. — Я вам говорю, он мертв. Нам понадобятся все наши молитвы, надежды и силы, чтобы вытащить молодого парня, который еще жив. Забудьте старика. Если бы он сейчас встал, он сказал бы то же самое.
— Мы так не делаем, — ответил пловец. — Мы забираем обоих. По одному.
Теперь Чаттертон снова был во вьетнамских джунглях. Пули пролетали мимо его ушей и барабанили по грязи. Вспомнились давно атрофированные навыки отбора раненых, которым требуется первоочередная помощь.
— Чтобы забрать старика, вам потребуется двадцать минут, — сказал Чаттертон. — Берите сына и как можно быстрее поместите его в рекомпрессионную камеру. Время, которое вы потеряете на отца, может стоить парню жизни. Я вас очень прошу. Оставьте отца.
— Нельзя, — настаивал спасатель. — Мы берем обоих. По одному.
Спасатель сообщил по рации на вертолет, чтобы тот приблизился и подал люльку. Через несколько секунд металлические носилки спускались на тросе к борту «Искателя». «Только ничего не трогать! — кричал спасатель. — У этой штуки столько статического электричества, что оно может свалить вас с ног. Пусть люлька сначала коснется леера и разрядится».
Люлька раскачивалась маятником на воющем ветру, потом коснулась леера и громыхнула разрядом статического электричества. Спасатель бросился к люльке, отстегнул ее и помахал вертолету, чтобы тот отошел немного в сторону и поднимал вверх меньше воды своим винтом.
Спасатель подтащил люльку к Крисси, укутанному в одеяло, — он все еще кричал о своих онемевших ногах и нападавших монстрах. Спасатель положил Крисси в люльку, скрестив ему руки на груди, словно мумии. Вертолет потащил трос над водой, пока он не коснулся судна. Чаттертон, Колер и спасатель подняли люльку с Крисси на планшир, прикрепили к ней трос, и вертолет поднял Крисси.
— Послушайте, я вас умоляю, — говорил Чаттертон спасателю. — Улетайте. От этого зависит жизнь парнишки. Надо еще двадцать минут, чтобы вернуть люльку и погрузить туда его отца, который уже умер.
— Нельзя, — твердил спасатель.
Чаттертон развернулся к Колеру.
— Ричи, возьми все данные, которые ты записал, все записи и показатели состояния пострадавших, описание погружения и положили их в водонепроницаемый пакет. Потом сходи в салон и возьми бумажники Рузов… там полный бардак, но ты сможешь их найти, если покопаешься. Положи бумажники в тот же пакет и убедись, что этот спасатель отчалит отсюда с пакетом.
Колер бросился в салон. Он переворачивал спальные мешки, отсыревшие вещевые мешки, пока не нашел оба бумажника, потом порылся в ящиках кухонного шкафчика и нашел там пакет с застежкой-молнией. Мисс Лэндер передала ему данные о пульсе, дыхании, температуре и давлении Крисси. Он вложил все в пакет и прочно застегнул. Когда он открыл дверь салона, ему в лицо ударили вода и ветер, который поднял винт вертолета. Колер пробился к корме и передал пакет спасателю, из рук в руки.
Теперь опускали люльку, чтобы забрать Криса. Чаттертон продолжал нажимать ему на грудь, бормоча: «Сукин сын, сукин сын…». В джунглях он побежал бы, чтобы спасти Крисси… и даже когда морские пехотинцы качали головами, он все равно бежал, потому что это было правильно и потому что в нем всегда было заложено, что надо бежать и спасать. Теперь, когда вертолет посылал вниз люльку, чтобы поднять мертвого человека, в то время как кровь еще живого парня кипела и душила его сердце, Чаттертону некуда было бежать, и эта безысходность подавляла его — в первый раз за всю жизнь он не мог бежать.
