Жилые модульные блоки уступали место гниющим крышам убогих жилищ эпохи первопоселенцев, крытым черепицей из вирустали и керамики. По пути они миновали все еще работавший переходный шлюз, лампочки контрольной панели которого мелькали, показывая рабочее состояние этой давно уже бесполезной системы жизнеобеспечения. Попадавшиеся теперь все чаще и чаще остатки первоначальной колонии представляли собой просто старый хлам, составлявший вместе со строительным мусором нижний слой осадочной породы.
Только Ли подумала, далеко ли еще Маккуин собирается вести ее, он нырнул в проход между двумя витринами, спустился на три ступеньки вниз и повел ее по проходу настолько узкому, что, казалось, мокрые стены почти сходились над их головами.
Двери с обеих сторон прохода, открывавшиеся внутрь, были закрыты. Редкие окна либо заколочены, либо закрыты пластиковыми ставнями. Из домов, словно дым, струился вонючий чад от вегетеина, впитываясь в твердое покрытие мостовой. Все это пробуждало в Ли глубокие смутные воспоминания двадцатилетней давности, воспоминания детства. Запах пота. Неисправная канализация. Пустые бутылки из-под пива, оставшиеся после вечерней попойки. Нищета.
Маккуин шел быстро, наблюдая за тенями подобно человеку, который опасается нападения грабителей, замышляющих отобрать имплантат, вживленный в ладонь. Он опирался рукой на стену справа, считая двери, как шахтер считает повороты штрека. У восьмой двери он остановился и попробовал замок.
Он открылся. Маккуин нырнул внутрь, не останавливаясь на пороге. Ли последовала за ним.
Они быстро прошли по темному коридору в направлении слабого пятна дневного света. Коридор привел их во внутренний дворик с грубым скошенным полом. С одной стороны дворика было темно и тихо, лестницы поднимались к затемненным квартирам. С другой стороны шумело, разбрасывая искры, оборудование сварочной мастерской. Они поднялись в мастерскую на единственную ступеньку как раз в тот момент, когда ее хозяин закончил вырезать что-то из металлического листа и разогнулся, поднимая вверх защитные очки.
Маккуин подошел к нему и достал из кармана согнутую дверную петлю.
– Моя мать просила занести вам это, – сказал он, и его голос эхом отозвался от высокого потолка мастерской. – Вы сможете починить?
– Когда ей это нужно?
– Она сказала – к Страстной пятнице.
Вместо ответа сварщик положил свою горелку и отошел к входу в мастерскую. На глазах у Ли и Маккуина он повесил вывеску «Закрыто» и опустил тяжелые штормовые ставни вниз, погрузив всех в темноту.
– Садитесь, – сказал он, щелкнув выключателем, и в мастерской загорелась единственная неяркая лампочка.
Маккуин сел. Ли осталась стоять.
– Итак, – сказал сварщик. – Это – она.
– Да, – ответил Маккуин.
– Тогда приступим к делу, – сказал сварщик.
Ли вытянула свою левую руку, закатав рукав до локтя. Он затянул руку манжетой, достал иглу из кармана передника и взял у нее больше крови, чем, по ее мнению, было необходимо даже для самого некомпетентного доктора.
– Им нужен еще и зуб, – сказал он.
– О Господи, – пробормотала Ли.
– Вы не говорили об этом раньше, – сказал Маккуин.
– Ну, так я говорю об этом сейчас. Кровь можно подделать. Зубы же расскажут всю историю.
Он обратился к Ли:
– Вы хотите поговорить с этим человеком или нет?
Ли пожала плечами и открыла рот.
Следующие полчаса она провела, сидя у верстака и трогая языком окровавленную дыру на месте нижнего правого коренного зуба. Маккуин нетерпеливо ходил взад-вперед по мастерской. Было больно, но совсем не так, как она думала. Будь боль чуть сильнее, ее внутренняя система выбросила бы столько эндорфина, что она чувствовала бы себя вполне комфортно. А эту боль система проигнорировала, и Ли должна была справляться с ней сама.
Наконец сварщик вернулся, ведя за собой еще одного человека, который жестом показал им следовать за ним назад во дворик с наклонным полом и далее к лестнице.
– Сюда? – спросила Ли.
Но он отворил узкую дверь, прятавшуюся между лестничными пролетами, нырнул в коридор и провел их по проходу, уже и темнее того, по которому она и Маккуин добирались сюда. Пять поворотов направо, два поворота налево и три внутренних дворика они прошли, пока он не свернул в более широкий проход, закрытый сверху грязными от дождевых разводов оранжерейными стеклами. Пол в проходе был ровным, но стены закручивались, как раковина улитки, будто следуя конструктивной логике, понять которую Ли не смогла.
Пройдя несколько десятков метров по спиральному проходу, их провожатый остановился у неприметной двери, постучал в нее и вошел внутрь.
В комнате, где они оказались, пахло старыми газетами и вареной капустой. Мелкий уголь, которым топился очаг, наполнял ее жирным дымом. За покрытым потрескавшимся пластиком столом сидела женщина с ребенком на коленях и читала ему что-то ровным тихим голосом. Оба, мать и ребенок, одновременно подняли глаза и снова опустили их в книгу, не проявив ни малейшего интереса к пришедшим.
– Где он? – спросил провожатый.
Женщина махнула подбородком в сторону внутренней комнаты. Проходя мимо стола, Ли заметила, что у ребенка была уродливая верхняя губа, а ноги у него парализованы.
Маккуин направился к двери, но провожатый преградил ему дорогу. Он напряженно посмотрел на нее, потом пожал плечами, отошел к столу и сел. Ли вышла одна, услышав, как дверь захлопнулась за ней.
Она оказалась почти в полной темноте, если не считать единственного пыльного солнечного луча, пробивавшегося сквозь щель в штормовых ставнях. Оглядевшись вокруг, Ли поняла, почему так странно закручивался проход, по которому они шли. Дом был построен на внешней стороне одного из блоков жизнеобеспечения. Три его новые стены были сложены из кирпича местного производства, а старая стена представляла собой изогнутую блестящую конструкцию из керамического материала. Переходный шлюз торчал в центре старой стены, его панель управления была разворочена, а провода в ней давным-давно замкнуты. Панели диафрагмы в двери из вирустали не закрывались, и кто-то завесил открытую часть одеялом, закрыв от Ли геодезический купол, который должен был находиться за дверью. Перед сломанным переходным шлюзом стоял круглый стол, заваленный кубиками-блоками с видеоинформацией и блокнотами. За столом сидел жилистый изможденный человек. Это был Дааль, штейгер смены, которого Ли встретила при первом посещении шахты.
– Ну, – сказал он, глядя прямо в глаза Ли. – Вы становитесь все любопытнее и любопытнее.
– И вы тоже. – Ли села на табурет напротив Дааля и посмотрела на бумаги и микрофиши, лежавшие на столе. Она увидела там правила техники безопасности на шахте, заголовки статей Комиссии по безопасности горных работ ООН, протоколы Генеральной Ассамблеи, судебные бумаги.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
