Севз сошел по тропке к ручью. Смеясь, пробежали на озеро ибрские юноши с сетями. Стадо коз, подгоняемое ребятишками, карабкалось на почти отвесный склон. Окунув лицо в ледяную воду, он отряхнулся и стал разглядывать картину, нарисованную на скале над тропой. Фигуры людей, более тонкие, чем в жизни, и от этого стремительные, сошлись в битве.
- Смотришь будущую битву? – к Севзу подошел Промеат.
- Что-то не видно здесь борейцев и гиев с пеласгами.
- Художник мало знает их. Япты – соседи, люди Айда часто приезжают. Остальных, видно, придется дорисовать после сражения. Так же как и вождя! – Промеат подмигнул собеседнику. Тот весь напрягся: вот он, разговор о главном!
- Ты хочешь, чтобы я стал вождем всех воинов? А кем будешь ты?
- Останусь учителем, - Промеат посерьезнел. – Севз, нам надо многое решить. Пойдем в мой грот.
Затаившись в углу, Ым следил за Большим Чужаком. Мохнатому не нравился пришелец, который словно двоился в глазах: он сразу и такой и какой-то другой… От этого смутного ощущения волосы на шее Ыма вставали дыбом.
- Судьба свела нас против общего врага, - говорил Промеат. – Но, начиная битву, каждый думает о ее конце. У меня нет тайн: я хочу, чтобы Атлантида не могла угнетать племена, таить от них знания и навыки. А чего хочешь ты?
- Не рано ли об этом? – попробовал уйти от ответа Севз.
- Нет, не рано! – твердо сказал Промеат. – Иначе в бою мы больше будем коситься друг на друга, чем следить за врагом.
- Чего хочет тот, кого десять лет хлестали бичами? Мстить!
- Месть только разрушает. Утолишь ее, что дальше?
Севз молчал.
- Хорошо, я помогу тебе. Ты хотел власти над Атлантидой. Когда мы вырвем у нее жало и лишим рабов, она достанется тебе. Хочешь?
- Атлантида? – Севз вскочил, чуть не ударившись о потолок грота. – Будь проклята эта гадина, тянущая в свою вонючую пасть все, что увидит! Не выдрать жало, а растоптать и сжечь ее надо! Без остатка!
Промеат с удивлением смотрел на желтого от ярости гиганта.
- Приносящий свет, - заговорил Севз, успокаиваясь, - ты добр и благороден. Ты ни словом не упомянул о моем отказе от предложенного тобой союза.
- К чему вспоминать старое?
- Погоди, дай закончить. Когда твой посланец говорил об уничтожении рабства, я смеялся. А теперь я говорю – надо искоренить самую причину рабства. Вот ты, опытный в рассуждениях, скажи: в чем она?
- Атланты не признают других людей своими братьями, - начал Промеат.
- Э-э! Слова! Испокон веков бореец не считал гия братом. А делал он его рабом?! Рабов завели наши с тобой родичи. Что у них есть такое, чего нет у других племен? Бронза, обученные звери, хитрости твоих братьев-знатоков. И вот – нарушен великий закон: слабый стал сильнее сильного, трусливый – смелее бесстрашного!
- Полно, вождь! – Несправедливость не в бронзе и не в знаниях, а в том, что одно племя владеет ими. Если отдать тайны всем…
- Не могут люди жить не враждуя! – набычился Севз.
- Разве сейчас племена не забыли свои распри?
- В половодье заяц, лиса и рысь сидят на одной кочке, не трогая друг друга. Но дай только схлынуть воде!
- Люди же отличаются от зверей!
- Еще как! – оскалился Севз. – Лиса и рысь убивают, когда голодны, а люди – всегда!
- Но если к ним идти с добром…
- Чего ты хочешь от меня? – Севз явно устал от спора. – Чтобы я поверил, что люди могут жить, не сражаясь? Ну, я скажу, что согласен. Ты поверишь?
- Ладно, воитель! – Промеат развел руками. – Каждый из нас много лет вынашивал замыслы. Где же за одно утро уговорить друг друга! К тому же, - он усмехнулся, - издали мы казались друг другу совсем другими. Верно? Ты думал встретить болтливого колдуна, который, ловя людей на добром слове, норовит пролезть в боги?
- А ты, - подхватил Севз, - ублюдка, который рвется занять место Хроана, чтобы всласть хлестать рабов?
- Выходит, мы оба оказались лучше, чем думали друг о друге. И в главном мы согласны – надо уничтожить рабство. До этого места у нас одна тропа, - Севз кивнул. – Затем она расходится. Ты хочешь, чтобы атланты забыли бронзу, ремесла и вернулись к бесхитростной жизни своих предков. Я хочу раздать знания и умение всем племенам. Каждый считает, что его замысел принесет счастье людям. Так пусть люди выберут сами! Ты говори им свою правду, а я – свою. Но поклянемся, что ни один не погонит их копьями и не потащит за собой на аркане.
- Славная игра! – Глаза Севза блеснули азартом.
- Значит, согласен?
- Промеат! – сказал Севз растроганно. – Зная, что я одинок и бессилен, ты ни к чему меня не принудил и ничем не унизил. Поверь слову Севза: ты никогда об этом не пожалеешь!
Ым удивленно заерзал в углу: Большой Чужак перестал двоиться!
- Ловко мы поделили непойманную рыбу! – сказал Промеат. Новые союзники рассмеялись.
Глава 9
Бог идет
За зиму Канал почти всюду довели до нужной глубины. Теперь большинство стен укрепляло ненадежные участки склонов. Много рабов ровняло место на берегу недалеко от Башни Ацтара, там должно было строиться Святилище Канала.
Однажды, выехав осмотреть очередную глыбу, Ор увидел расхаживающую по площадке женщину в желтом плаще. За ней следовали кормчие, умельцы с рисунками, поясняя и выслушивая указания. В движениях женщины Ору почудилось что-то знакомое. Он свернул с нижней дороги на верхнюю, проходящую рядом с площадкой. Вглядевшись в золотистое, словно точенное из ценного камня лицо, Ор изумился – это была колдунья из умизанского храма, ставшая женой Севза! Люди, которых он считал навсегда ушедшими, появлялись вновь. Что за предзнаменование? Пока все было тихо. Сим не показывался. Хиаб, проезжая мимо, подмигивал Ору, как и всем своим бесчисленным приятелям.
Незаметно подобралась весна. Заслезились и поползли склоны. Все захлебнулось в грязи: ступени, по которым выносили землю, жилища, дороги с повозками – вся работа, как неуклюжая колымага, застряла в раскисшей глине.
Едва подсохла земля, в Западной бухте задвигались под тысячами рук огромные бревна. Сюда согнали самых сильных рабов, поставили во главе лучших умельцев.
Бревна обтесывали до равной толщины, потом в одном конце долбилась дыра, куда загоняли увесистый каменный наконечник. Уже были готовы скрепленные попарно корабли, над которыми возвышались ворота со свисающей каменной гирей.
Перед вечерними барабанами всех умельцев призвали к Кеатлу. Он сидел у раскладного кожаного стола, заваленного рисунками. Когда все собрались, Кеатл, оторвавшись от листов, встал и сделал знак подойти ближе.
- Вырыл землю не на месте, - заговорил он, - можно принести обратно. Рычаг под камнем сломался – подсунь новый. Так было. Теперь настает другая работа. Одно бревно, треснувшее или плохо забитое, погубит всю стену. Рухнет стена – конец Каналу! Новое дело нельзя делать быстро и плохо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
