ногтей, начали формироваться огромные когти. Тонкие черты породистого лица загрубели, а в оскаленном рте показались клыки.
Костя с ужасом смотрел на сына, а затем развернулся, и, схватив безликого за шею, впечатал того спиной в стену. Как оказалось, не только ему было запрещено призывать дар в этой пещере, потому что Верн дёрнулся, но император чисто физически был гораздо сильнее.
— Что с Ромой? Что вы, суки, сделали с ним? — прошипел Костя. В такой ярости он не был уже очень давно.
— Ничего! — прохрипел Верн. — Это ты сделал своих детей одной из своих баб. Мы-то тут при чём? Я так точно.
— Что вы сделали? — повторил вопрос Костя, сильнее сжимая руку. — Я тебя сейчас убью, и мне плевать, что будет дальше.
— Это Кора, ясно. Ты тогда боролся сам с собой. В тебе словно две сущности поселились. Сын орла и воин смерти. Это не могло не отразиться на детях. Тем более что Кора действительно пыталась влиять на тебя, на чисто физическом уровне. — Верн прекрасно понимал его настроение, и сейчас чётко видел, что Костя не шутит и вполне может попытаться его убить. Получится или нет — это вопрос, но вполне может и получиться. Верн, как и все безликие отличался завидной эгоцентричностью, и совершенно не горел желанием погибать из-за сумасшедшей шлюхи, которая так страстно хотела заполучить в постель отца, лежащего сейчас на алтаре воина.
— Он стал истинным сыном Зелона? — не зря он боялся, что с его сыновьями что-то не так. Костя понятия не имел, что будет делать, если сейчас услышит положительный ответ. Хотя нет, знал. Первое, что он сделает — это свернёт Верну шею.
— Он и есть сын Зелона! Потому что Зелон — это ты! Пусти меня, придурок, — Верн дёрнулся. — Ничего с твоим сыночком не случится. Не здесь, по крайней мере. Да оглянись ты, сволочь.
Костя медленно оглянулся и выдохнул сквозь стиснутые зубы. На алтаре лежал его светловолосый ребёнок. Даже одежда вся была на месте. Кокон рассыпался, окатив их брызгами, а сила смерти свернулась. Время сделало прыжок, и Костя, как обычно, почувствовал лёгкую дезориентацию.
— Тварь, — прошипел Верн, потирая шею. — Видишь? Всё нормально.
— Что это было? — мрачно спросил Костя. — Что значит «не здесь»?
— Потенциальная граница дара, — ответил Верн, презрительно глядя на Костю. — Скажем так, если твой сыночек случайно попадёт в один интересный мир, то прекрасные эльфийки вполне сумеют полюбоваться отличной боевой ипостасью сына бывшего властителя. Если, конечно, с ходу не прикончат. Такой вариант более вероятен, — он гнусно усмехнулся. — Тебе Кай уже объяснил. Этот мир не приспособлен для Зелона. Так что твой щенок если и отрастит зубы, то не в прямом смысле этого слова.
— Если вы посмеете… — Костя, не отрываясь, смотрел на Верна. — Не провоцируйте меня на то, чтобы я начал вспоминать навыки того парня. Это даже вам ни черта не понравится.
— Мы не смогли бы, — выплюнул Верн. — На такое способные разве что, боги.
— Верн, я предупредил, — холодно ответил Костя. Роман на алтаре шевельнулся, и он поспешил к сыну.
— Что со мной? — Роман сел на алтаре, держась за голову. — Никогда не слышал, чтобы кто-то отрубался при инициации.
— Я же говорил, что вы особенные, — Костя обхватил сына за талию, помогая подняться. — Ты как тот хомяк столько нахапал. Сейчас разбираться будешь пару лет, как минимум.
— Что у меня открылось? — Роман повис на отце, радуясь, что тот здесь. Потому что сам он точно никуда бы не дошёл.
— Кроме смерти? — Костя усмехнулся. — Если я всё правильно понял, то семейные дары Кернов и Орловых, и вода. Ну, тут без сюрпризов, Орловы через одного водники. А вот что это был за кокон… — И он повернулся к Верну.
— Ты сам сказал, что твой алчный сынуля, как хомяк собрал всё, до чего сумел дотянуться. — Усмехнулся Верн. — Ты в курсе, что у его матери по женской линии малефики были?
— Да, в курсе, — Костя кивнул.
— Ну вот. — Верн расхохотался. — Ромочка, если бы ты попал в сказку, то смог бы стать истинным Тёмным властелином. Не чета некоторым.
— О чём он говорит? — Рома пытался отделаться от шума в голове, но ничего не получалось.
— Не обращай внимания, он бредит, — и отец пошёл к выходу, таща на себе сына. — Ты вдобавок ко всему ещё и малефик, поэтому следи за языком. А то проклянёшь кого-нибудь ненароком, а мне потом последствия разгребать.
* * *
Уложив Ромку на кровать, я посмотрел на отца. Но тот в это время очень внимательно наблюдал за Паразитом. Кот бросил взгляд на Верна, словно дерьмом окатил и вскочил к Ромке на кровать. Забравшись к брату на грудь, он начал топтаться. Ромка охнул и выматерился вполголоса. Попытался скинуть с себя охамевшего кота, но тот выпустил когти, чем вызвал новый взрыв негодования. Потянувшись, Паразит, наконец-то, лёг и принялся вылизывать Ромке лицо.
Отец выдохнул, как мне показалось с облегчением, и повернулся ко мне.
— Вода, дар Орловых, Кернов, дар смерти и… дар вашей матери. Он не семейный, если я всё правильно понимаю. Рома у нас вдобавок ко всему малефик. — Он провёл руками по лицу. — Похоже, меня сегодня ждёт очень весёлая ночка. Так, пошли. Пока Ромка себя чувствует прилично,
