не очень-то старались, отпускал восвояси. Их он заменял новыми отнятыми у викингов пленными. Однако число слуг у Хельги постепенно росло, потому как многие
отблагодарившие не желали его покидать. Одни ловили для него рыбу, другие охотились, некоторые перебрались на соседние острова, вырубили леса, обработали землю и поставили там себе дворы.
Двое из этих людей так привязались к Хельги и так ему пришлись по душе, что он сделал их своими дружинниками.
Первый во время одного из воинских состязаний всех, даже старших дружинников, превзошел в умении владеть боевым топором. Звали его Свипдагр. Ему дали прозвище Секира. Родом он был из Вестфольда.
Второй новичок всех победил в лыжном беге. Даже Хаки Стрела, самый быстрый среди них бегун, на лыжах не смог его обогнать. Новобранца звали Гримкель. Он был родом из норвежского Оппланда и шутил, что был зачат во время лыжной прогулки своих родителей. Кто-то предложил дать ему связанное с этим событием неприличное прозвище, но Хельги устыдил шутника, а Гримкель сказал, что прозвище у него уже есть – Колпак. Он и ходил всегда в колпаке, потому что у него плохо росли волосы.
89
Теперь надо вернуться к осени того года, когда Хельги начал охотиться на разбойников.
Однажды, плывя вдоль Курской косы, Хельги увидел, что возле берега три боевых корабля окружают торговый кнарр. Подплыв к одному из драккаров, Хельги назвал себя и громко спросил:
– Кто это здесь затеял неравную игру?
В ответ в Хельги полетели стрелы. Судя по тому, что ни одна из них не достигла цели, стрелки были плохими. Ловко закрючив и притянув к себе корабль разбойников, воины Хельги приступили к его зачистке и быстро ее завершили. Когда же они собрались атаковать другие драккары, то увидели, что один из них тоже уже полностью зачищен, и теперь зачистка идет на последнем разбойничьем корабле. Всё это проделали те, кто плыл на торговом судне. Воины там, на беду викингов, оказались весьма умелыми и успешными.
Ими предводительствовал невысокий старик – Хельги в ту пору все люди старше его казались стариками, и сам он себя считал уже пожилым человеком. Старик этот был в гуще сражения, но ни одного удара не наносил и не был вооружен ни мечом, ни копьем, ни секирой. А врагов, на которых он наступал, рубили, кромсали, крошили четыре поистине великана, старика окружавшие; двое из них были вооружены исполинскими дубинами, один – гигантской секирой и один – громадным мечом, который обычный человек двумя руками с трудом поднимет. Щиты их были, как тележные колеса, и ими они прикрывали своего предводителя.
Когда битва закончилась и с добычей распорядились, хёвдинги с обоих кнарров познакомились. Звали старика Ингвар сын Ингмара, и, по его словам, у него было два прозвища – Сокол и Знающий Наперед.
– Ведь у тебя, Хельги, тоже два прозвища: Улыбка и Верный Защитник, – сказал Ингвар.
– Откуда ты знаешь? – удивился Хельги; Хельги Улыбка его давно уже не называли.
Ингвар ему не ответил, поблагодарил за содействие и пригласил погостить у себя в усадьбе. Она находилась в двух северных милях от того места, где они повстречались.
Обычно Хельги не принимал подобные приглашения. Но этому человеку почему-то не смог отказать.
Когда Хельги уже гостил у него в усадьбе, Ингвар ему сообщил:
– До того как мы встретились, я видел тебя во сне. И ты мне кое-что про себя рассказал.
Он будто теперь отвечал на вопрос, который несколько дней оставался без ответа.
А еще через несколько дней заявил:
– Тебе всегда не хватало отца. Ты не будешь возражать, если я стану тебе старшим другом?
Хельги поблагодарил Ингвара и спросил:
– Тебе это тоже приснилось?
– Нет, это я сам узнал, – на этот раз сразу ответил Ингвар.
Чем дольше Хельги гостил у Ингвара, тем меньше ему хотелось от него уезжать. Но люди его скучали без дела.
Когда Хельги и Ингвар прощались, Ингвар сказал:
– Поменяй свой кнарр на драккар. На нем удобнее охотиться на разбойников.
– А кто тогда будет приманкой? – спросил Хельги.
Ингвар ему не ответил.
Когда поднялись на корабль и вышли в море, Гейр Красноносый сказал:
– Он, точно, колдун или ясновидящий. Когда он на меня смотрит, кажется, что он видит меня насквозь.
– Он тролль. Видели, как он расправился с двумя кораблями? – сказал Торд Из Скалы.
– Нет, он йотун. Из тех, что показывают дорогу и предупреждают об опасностях, – сказал Скафти Воробей.
А Хельги все это выслушал и говорит:
– Мне ясно одно: теперь будем вместе плавать.
На йотуна Ингвар был и вправду похож. У него была большая и круглая голова. Он был коротко стрижен, что делало почти незаметной его лысину. Бороды у него не было, а усы были седыми и топорщились в разные стороны. Глаза были непривычно светлыми, умными и грустными, даже когда он улыбался. И трудно было ему отказать, когда он о чем-нибудь просил человека.
90
Так они стали плавать вместе, Хельги и Ингвар.
По слухам, отцом Ингвара был шведских конунг или брат конунга, а мать – вендской княжной. Ингвар Сокол имел большое хозяйство по соседству со Страной Прусов и вел обширную торговлю по всему южному берегу, от Страны Эстов до тех мест, где Страна Вендов граничит с Королевствами Франков. Торговал он обычно с гаутами, прусами и лишь изредка с росами.
На южном побережье хорошо знали Ингвара и его кнарр; нос его украшала голова сокола, а надстройка на корме была такой высокой, что ничем, кроме стрел и копий, нельзя было достать того, кто на ней находился. У Ингвара была большая и воинственная команда. В ней были люди из разных земель: гауты, йоты, свеи, остфольдцы и вестфольдцы, а также венды, даны, франки и даже фризы. Нападать на Ингвара и его Большой Сокол решались лишь недоумки, за что бывали наказаны.
Иное дело, когда торговые дела увлекали Ингвара на Готланд, или на Эйланд, или в шведские шхеры. Тут многие и разные люди плавают, и далеко не все из них знали Ингвара; некоторые и слыхом о нем не слыхивали. Тут что угодно могло произойти. И Хельги стал сопровождать своего нового знакомого, когда он там плавал.
По предложению Ингвара перейдя на драккар, Хельги убрал с носа драконью голову.
В открытом море корабль Хельги обычно следовал за кораблем Ингвара, однако на некотором расстоянии. Когда же он бывали в шхерах, Хельги нередко отделялся от Ингвара и затаивал свой лангскип. Он, например, приставал так близко к крутому
