Сидящий на корточках рядом Эван шевельнул затекшей рукой. В нескольких шагах позади Летиция пыталась отогнать досаждавших ей кровососов. Александер слышал ее учащенное дыхание. Мунро же переносил все эти тяготы, как всегда, стоически. И как только он выживает в такую жару при его-то дородности? Взгляды солдат были устремлены на стоявшую на мысе Леви маленькую церковь. Отряд канадских ополченцев занял ее после обеда, когда англичане уже собрались уходить. Надо было, конечно, прибить к дверям церкви прокламацию и оставить часового, но бригадный генерал Монктон не счел это необходимым.
В прокламации Вольф призывал местных жителей не принимать участия в конфликте, то есть не оказывать помощи французской стороне и не мешать британским солдатам. Ослушавшихся ожидало жестокое наказание: все жилища будут сожжены, храмы – осквернены, а посевы – уничтожены. Подразумевалось, что благоразумие должно подсказать колонистам правильную линию поведения.
Александер прекрасно понимал, что это всего лишь слова и Вольф запросто может все уничтожить и разграбить, если сочтет нужным. Разве не так обычно действует английская армия? На рассвете он видел столбы дыма, поднимавшиеся со стороны Бомона, ниже по реке. Отряд из 15-го полка Амхерста под командованием Хоу, посланный в те края, дабы обеспечить безопасную высадку подкрепления, расположился там на ночлег. Через два дня после взятия большого острова Вольф распорядился захватить и деревушку Пуант-Леви на одноименном мысе. Нельзя было позволить французам установить там батарею, которая наверняка помешает английским судам спокойно стоять в гавани Квебека. И вот на рассвете третьего дня четыре дивизии пересекли реку и высадились возле Бомона. Командующий, бригадный генерал Монктон, приказал своим солдатам двигаться через подлесок и поля к Пуант-Леви, располагавшемуся несколькими лье выше по течению.
По пути банда, состоявшая из канадцев и индейцев, неотступно преследовала англичан. Они сеяли ужас, убили нескольких солдат противника и унесли с собой их скальпы. Поначалу, услышав крики со всех сторон, англичане решили, что на них напало несколько сотен врагов. Началась стрельба, но канадцы успели унести своих раненых и мертвецов. Английские командиры пришли к выводу, что отряд противника едва насчитывает сотню бойцов, и простые солдаты вздохнули свободнее. И все же, поскольку партизанские методы ведения войны были для них в новинку, приходилось все время быть начеку и смотреть по сторонам.
По дороге им попадались только опустевшие дома и фермы. Никакого сопротивления со стороны колонистов не последовало, если не считать этой банды, которая, похоже, забавлялась, уничтожая их по одному. Британские солдаты шли плотными колоннами, с тяжелыми ранцами за спиной и по открытой местности, являя собой отличные мишени.
Вот уже три часа они играли с канадцами в кошки-мышки. Обе армии по очереди занимали здание церкви. Голод начал терзать Александера, которому не терпелось закончить эту дурацкую игру. Вместе с другими хайлендерами он спрятался от выстрелов противника в подлеске. Пехотинцы окружили холм, на котором располагалась церковь, на случай, если другой партизанский отряд захочет зайти с тыла. Гренадеры из Луисбурга подошли к передней части здания. Предполагалось, что атака пройдет по трем направлениям.
В течение двух-трех минут стояла странная тишина, но казалось, что она длится вечность. Наконец послышались отдельные выстрелы и крики. Александер увидел, как гренадеры приближаются к церкви, а противник отстреливается из разбитых окон. Несколько солдат упали, остальные, перепрыгивая через тела сраженных, бегом устремились к цели. И вдруг ополченцы толпой выбежали из здания и направились к лесу. Два канадца и трое индейцев бежали прямо на них!
– Вот повезло нам, парни! – прошептал Мунро, вскакивая и выставляя вперед свою Brown Bess[72].
– Да уж! Удачи всем! – тихо проговорил Эван.
– Пли! – скомандовал офицер.
Александер, Мунро и Эван выстрелили, не успев покинуть укрытие. Один канадец упал, второй от неожиданности застыл перед возникшими из ниоткуда хайлендерами. Сообразив, что попал в засаду, он выстрелил. Но разве одному удастся уйти от дюжины? Он повернулся и побежал, предпочитая, судя по всему, пасть от руки гренадера, а не этих странных мужчин в юбках, с воплями размахивающих мечами.
Несколько шагов – и длинноногий Эван настиг его и ударил мечом по плечу. Мужчина с криком боли повалился на землю. Громыхнул залп. Через клубы дыма Александер видел, как Эван повернулся к ним со странной улыбкой на губах. Летиция закричала, когда ее муж упал на поверженного канадца сверху. Один из индейцев, которым удалось сбежать, вернулся назад. Александер понял, что он собирается сделать, в тот момент, когда дикарь схватил Эвана за волосы и приставил ко лбу нож.
Сгорая от гнева, он преодолел расстояние, их разделявшее. Индеец успел всадить нож в грудь Эвана и вскрыть ее. С ужасом Александер смотрел, как он погружает пальцы в тело и достает оттуда окровавленное сердце. Он поднял меч. Индеец выпрямился, держа окровавленный трофей в руке, и посмотрел ему в глаза. Александер с диким криком вонзил клинок ему в грудь. Он бил снова и снова, не переставая кричать. Наконец остановился и посмотрел на свою недвижимую жертву. В ушах звенело, в висках стучала кровь. Не думая, он выхватил кинжал и склонился над трупом индейца. Крепко стиснул в пальцах пучок черных как вороново крыло, украшенных перьями и блестящими безделушками волос и приподнял ему голову. Она была тяжелой, но послушной. Клинок сделал то, что должен был сделать, вскрыв кожу до самого черепа. Теперь по краю волос протянулась красная линия.
Александер ни о чем больше не думал. Он действовал, повторяя жесты, которые не раз видел с момента прибытия в Америку, когда вместе с товарищами попадал в засады, устраиваемые им туземцами Новой Франции. Техника была проста: дернуть сильно и быстро… Движение получилось таким резким, что он сам едва не упал. И вот скальп у него в руке, на удивление мягкий и легкий. Он пару секунд смотрел на него, будучи не в силах поверить, что снять его так легко. Наконец он смог сделать вдох.
– Эван! О нет! Нет!
– Tuch! Tuch! Маккалум, его больше нет! Господи, не смотри!
– Нечисть… Быстро ты его прикончил, Аласдар!
Плач Летиции долетал до него словно бы через густую пелену. Крики и голоса окружающих странно отдавались в голове. Он посмотрел себе под ноги. Темная морщинистая кожа индейца контрастировала с белизной черепа, похожего на белок вареного яйца. Дикарь смотрел на него с улыбкой, даже в смерти бросая ему вызов. В правой руке он по-прежнему сжимал неподвижное сердце Эвана. Александер подумал, что несколько минут назад это сердце билось в груди, билось быстро-быстро от страха перед неизбежным… И что сейчас в этой руке могло бы оказаться и его собственное…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
