– Линлин? – позвал он и замер, обнаружив ее на полу.
– Ш… Ша-анью… – одними губами прошептала она.
И тогда комната осветилась. Прямо посреди нее возникла загадочная Духовная Сфера, переливающаяся мертвенным светом. В ней таилось что-то бесконечно знакомое. И Кан Мейлин не знала, хочет ли на самом деле узнать сокровенное.
– Да. – Лан Шанью сжал зубы, собираясь с мыслями. – Похоже, пришло время тебе все вспомнить.
Она посмотрела на сферу, и ее ногти до боли впились в ладонь.
– Прости меня, – шепнул Шанью, а потом серебристый свет отделился от его волос, добираясь до сияющего артефакта.
Духовная Сфера расширилась, поглощая весь мир Кан Мейлин.
* * *
Это больше всего походило на сон. Она будто со стороны наблюдала за жизнью девочки по имени Кан Мейлин.
Их судьбы были очень похожи. Жизнь в небольшой деревне, любящие родители. Все совпадало. Вплоть до одного момента.
Другая Кан Мейлин вовсе не обладала особенным предчувствием. Она взяла с собой еду на лодку Сиянконг и была жестко высмеяна мастерами. Совершенно растерянная от происходящего, она постоянно переживала из-за многочисленных насмешек сверстников. Когда начался Путь Тысячи Истин, эта Кан Мейлин не отличалась упорством или же элементарным понимаем ситуации. Но особую сложность для нее представляла «тюрьма страха». Да, именно так впоследствии назвали испытание туманом.
Она пришла к исходу Пути Истин слишком поздно и не попала в число избранных учеников. Поэтому ей оставалось только отправиться во Внешний двор Храма.
Теперь скромная девочка отвечала за стирку, уборку и готовку для прославленных культиваторов. Изредка у нее выпадало время почитать несколько умных книжек, а порой удавалось услышать мудрые изречения. Но больше всего Кан Мейлин любила истории о приключениях. Сказки, в которых те самые культиваторы становились потрясающими героями, сражаясь с жуткими монстрами. В этом странном мире был и Лан Шанью. Вот только он сильно отличался от того, кого знала Линлин.
Загнанный мальчишка, злой, как дикий волчонок. На издевательства других он отвечал грубостью и неминуемо лез в драку. В нем не было королевского величия, но было очень много агрессии. Мальчик, рожденный в грязи и унижениях, который прекрасно знал, что у него не будет иного шанса выбиться в люди. И он прошел Путь Тысячи Истин, вот только избрал пик Хэншань, желая стать яростным бойцом. Порой Кан Мейлин слышала о нем от служанок внешних пределов. Грязный, грубый, отвратительный мальчишка. Он столкнулся с непринятием на пике воинов, которые издевались над ним в полную силу. Но Лан Шанью имел волчью хватку и не сдавался. Наращивая мощь, юноша практически стал лучшим. Однако именно тогда в Храме появился Инь Эйгуо.
Очаровательный молодой человек, которому все удавалось легко и играючи. Добрый, ласковый, с сияющим взором. Истинный герой. Он был любезен со всеми. Даже со слугами из Внешнего двора, коих другие по обыкновению не замечали. И Эйгуо часто приходил болтать к Кан Мейлин, делясь с нею веселыми историями. Несмышленая девушка влюбилась в него без памяти и с тех пор старалась быть поближе к Инь Эйгуо, и даже выбила себе право лично следить за порядком в его комнате.
Конечно, помимо нее у юноши было предостаточно поклонниц. Целительница Мяо Ронг, надменная Цао Дандан и вспыльчивая Ни Чинтао. Все они были на голову выше Кан Мейлин, но Инь Эйгуо лишь с ней искренне делился своими переживаниями.
Поэтому она знала о его затяжном конфликте с Лан Шанью.
На пике Хэншань только один мог занять первое место, но, увы, неприветливый красноглазый демон уступал удачливому сопернику. Это породило сильнейшую ненависть. Они постоянно сражались друг с другом, и Лан Шанью неизменно проигрывал. Вскоре весь Храм Небожителей насмехался над его невезением.
– Мусору самое место среди мусора, – саркастично проронила Цао Дандан.
А в алых глазах яростного культиватора тлело предчувствие скорой бури. Когда демонические секты начали распространять свое влияние по окрестностям, случилась первая беда. На одной из миссий Лан Шанью столкнулся с демоническим мастером и… пожелал примкнуть к врагам.
Он жаждал силы. Той силы, которая помогла бы ему сокрушить Инь Эйгуо. Соперничество поглотило его окончательно, перерастая в желание отомстить, втоптать в грязь. Изничтожить. Предательство Лан Шанью было ошеломляющим. Но хуже всего то, что энергия юного дарования действительно возросла, напитавшись концентрированным злом. Тьма поглотила его сердце, не оставив места для света.
В то время Инь Эйгуо процветал, заручившись искренней поддержкой многих. И Кан Мейлин полностью была на его стороне, плавая в своей любви. А потом началась та самая война. Новоявленный старший мастер пика Хэншань более всего на свете желал дать бой злу, вступив в открытое столкновение. Но Старейшины воспротивились его порыву, обвинив Инь Эйгуо в чрезмерной гордыне.
– Ты собираешься искоренить демонических культиваторов огнем и мечом. Но чем тогда мы отличаемся от них? – спросил Юй Чан-Лун, высказав этим однозначную позицию Бессмертных.
И то было правдой. Инь Эйгуо действительно хотел жестоко уничтожать тех, на кого пало малейшее подозрение. Разящий клинок справедливости. Безжалостный клинок справедливости. В качестве примера своей правоты он приводил предательство Лан Шанью.
Над Храмом Небожителей сгустились тучи. И в один день грянул гром.
Кан Мейлин чистила боевое облачение Эйгуо, когда заметила его наточенный меч. Тогда она поняла, что он собирается пойти против воли Старейшин и сразиться с демоническими сектами.
– Это очень опасно! – выпалила она, с волнением глядя на Инь Эйгуо. – Ты… Ты можешь умереть!
– Вовсе нет, – беспечно улыбнулся он, – я не умру, если вберу силу Источника.
Кан Мейлин застыла, ошеломленная его словами. У нее было мало знаний о древностях Храма, но даже так она достаточно наслышана о могучем Источнике, который был неразрывно связан с Бессмертными.
Сила, сокрытая в нем, поистине колоссальна. И это не та сила, коей может владеть один человек.
– Брат Инь, – пробормотала она побелевшими губами. – Ты не можешь! Подобное ведь полностью разрушит энергию Храма.
– Это лишь малая жертва на пути к великой цели, – не согласился Инь Эйгуо, – я заберу Источник во имя воцарения добра во всем мире. Я лично искореню всех сторонников демонической заразы.
Он был абсолютно уверен в своей правоте. Кан Мейлин знала, что амбиции Эйгуо велики. Будучи ребенком, он смотрел на величие Бессмертных и страстно желал стать одним из ним. Более того, Инь Эйгуо твердо намерен был выковать себе тысячелетнюю славу. Он должен был ненавидеть демонические секты, но иногда Мейлин казалось, будто воин рад, что у него появился бесценный шанс проявить себя в бесконечных сражениях.
– Прошу, остановись! Своим поступком ты разрушишь столпы, и спящие Бессмертные растворятся в потоке мироздания!
– Ты действительно не понимаешь, – слегка поморщился Эйгуо, – цель оправдывает средства. Когда я стану великим, никто не вспомнит об этом происшествии.
– Гордыня затмила твой разум, брат Инь, – с неверием воскликнула Кан Мейлин. – Так чем же ты отличаешься от Лан Шанью?
– Замолчи! – рыкнул культиватор. Впервые за долгое время его улыбчивое лицо исказилось от раздражения. – Не смей сравнивать меня с этим демоническим отродьем!
Кан Мейлин дрожала, будто от невыносимого холода. Она не верила, что тот чуткий, понимающий юноша столь сильно изменился. Или же всегда был таким, прикрываясь лживой маской добродетели?
– Я не позволю тебе совершить подобное, – твердо произнесла она, – я сообщу другим мастерам об этом!
На самом деле, она все еще надеялась на то, что Инь Эйгуо одумается и откажется от греховного действа. Его глаза потемнели, а в следующее мгновение он отрывисто произнес:
– Тогда мне придется тебя остановить.
В тот момент Кан Мейлин не сразу ощутила опасность. Росчерк меча перед глазами, всего один четкий удар, и теплая кровь пропитала ткань в районе талии.
