— Это я уже слышал, — бросил я, плюхнувшись назад в кресло. — Уже пытались и мятеж устроить, и меня убить. Все было. Обрывки, говоришь? А что за обрывки? Нет. Давай начнем с другого. Исходя из прошлого опыта, начинать нужно со "сверки контрактов". Итак, кто тебе рассказывал о твоих обязанностях, о правилах жизни в резиденции и что?
— Тебе как, официальную версию рассказывать или "пожелания трудящихся"? — съязвила девушка.
— Пожелания. Официальную версию я составлял сам, поэтому она меня не интересует. Ты — плановик по оборудованию и материалам. Работаешь под началом Лены, выполняешь ее приказы по работе, Андрея — по безопасности, если они не противоречат моим. Мои — выполняешь всегда. Так? Дальше.
— Правильно. "Трудящиеся" мне объяснили, что в мои обязанности входит также спать с тобой и быть вроде как твоей наложницей. Кроме того, предупредили, что бывает с теми, кто идет против тебя или просто "попадает в немилость". Да мне особо и рассказывать не надо было, сама видела, что ты сделал с Лоренцо и его подручными. И самое основное — отсюда нет выхода. Или я с тобой и такая, какая тебе нравлюсь, или на кладбище. Ты меня, конечно, спас и все такое, но в Италии была хоть призрачная надежда, что когда-нибудь я смогу вернуться домой. Вот и все.
Перенятый у Андрея способ был чудо как хорош: я мазал булочку "Виолой", располагая слои накрест. Вот только и он был не идеальным: восьмой слой уже отказывался ложиться ровно, и вся конструкция не хотела помещаться в рот, а ведь сверху еще предполагалась ветчина. Думать, куда полезет весь этот сыр из двух с половиной баночек, если я смогу все-таки укусить этот бутерброд, мне не хотелось.
— Понятно, — я стал аккуратно снимать лишнее и накладывать обратно в баночку. Ни фига на самом деле мне понятно не было. Все, что она говорила, было правдой, но это же предлагалось добровольно! Единственная ложь была в том, что отсюда нет выхода. Хотя куда она может пойти с отцом? Их же везде ищут. Да и "глазам" я предлагал несколько иной конец, чем тот, что их ждал уже сегодня. Так может, я опять проглядел правду?
Мне нестерпимо захотелось позвать Лену и спросить у нее совета. Она так прекрасно могла объяснить, как сделать, чтобы мне стало хорошо...
-... и если бы Лена не давала мне советов, ты бы уже давно меня распылил. И зачем ты машешь этим пистолетом? У тебя же в распоряжении есть браслеты, — продолжала говорить девушка, пока я горевал над своей ошибкой. Лена давала советы... Лена.
— Подожди, какие это Лена тебе давала советы? — спросил я, снова возвращаясь к разговору.
— Смешно вспомнить... вначале ты мне немного даже понравился. Сильный, смелый, ради меня рисковал. Жестокости в тебе многовато, но я подумала: ты был в состоянии аффекта. И решила, что если тебя окружить вниманием, то ты можешь оказаться... да ладно. Дурой была. Теперь уже все равно. Какая тебе разница, что я думала и кто мне что говорил.
Все снова повторялось. Раньше обманывали Лену, теперь это же проделывала она. Хотела как лучше, перегнула палку, и вот мы имеем... то, что имеем. А время идет.
Я понимал, что рассказывать Людмиле, что я хотел в действительности и где эта действительность зашкалила, сейчас не время.
— Да. Без советов было бы совсем плохо, — проговорил я укоризненным тоном. — Что же ты тогда в постели вытворяла? А?
Люду нужно было огорошить, и я ее огорошил.
— Так... а... ты же... — только и могла произнести она, — а как надо было?
— А почему ты меня не баюкала, когда я засыпал? — спросил я с максимально серьезным видом. — На хрен мне твоя сексуальность, когда у меня обострение этого... как его... Эдипова комплекса? Ты на мою маму похожа, а вместо этого я видел в тебе только иллюстрированное приложение к "Камасутре".
— Так что же ты не сказал? — выдавила шокированная девушка. — Хоть бы намекнул...
— Что, обманули? Заставили заниматься акробатикой вместо игры в детский сад? — снова взорвался я. — А я что, тебе говорил, что мне нужна акробатика? Может, мне нужно было просто внимание и теплое слово? Или ты уже забыла, что это такое? Отвечай! Я тебе говорил хоть слово про наложницу, про спать со мной в обязаловку, а?
— Мне не говорил, но твое отношение к женщинам я знаю, — Люда взяла себя в руки и снова говорила сдержано.
— Кто это сказал! Я? — у меня созрело желание точно кого-нибудь пристрелить. Вот договорю и займусь. Все равно надо.
— Да — ты. Меня тогда тут еще не было, но ты во всеуслышание заявил, что Лена — твоя собственность. Вещь.
Ух-ты! Такого я не ожидал. Стало быть, мое выступление на первом собрании помнили и цитировали. А я еще тогда радовался, что был убедителен.
— Понятно, — снова проговорил я. Потом, не тратя больше слов, повернулся к компьютеру и вызвал запись моего разговора с Леной до злосчастного собрания.
По мере прокручивания записи лицо у Люды постепенно вытягивалось, а в момент, когда Лена потребовала, чтобы я вменил ей в обязанности быть моей шлюхой, выдавила сквозь зубы: "сука". Дальше я показывать не стал.
— Ты уже поняла, что ничего не понимаешь? На самом деле все не так плохо, как тебе кажется. Об этом мы поговорим потом, — отрезал я, видя желание девушки что-то объяснить. Разрядить в себя или в нее обойму мне уже не хотелось, да и зачем мне пистолет, если у меня есть браслеты...
Снова стоп! Пистолет мне принес Андрей. Он про браслеты знал. Ладно. Потом. Все потом.
— Все потом, — продолжил я. — Сейчас надо спасать шкуру. Рассказывай, почему ты решила, что все плохо.
— Мелочи. Когда на этой идиотской пьянке наши доблестные охранники домогались меня, один из них сказал: " На Олега надеется. Ничего, скоро он нам будет не страшен".
— Дальше, — процедил я.
— Да вот и все, пожалуй. Еще у них иногда вырывается фраза: "приказ Беса".
— Так может, это они меня так между собой прозвали или Андрея.
— Андрея они прозвали "Кум". А ты — шеф, а за глаза они тебя "Паном" зовут.
— Почему "Паном"? — удивился я.
— Так ты же с Украины, — улыбнулась Люда.
Ай, дурак. Как все просто: "Кум" — на зоновском сленге — заместитель начальника по оперативной части. Если смотреть проще, Андрей и есть "Кум", а я — хозяин, то есть "Пан".
— Все. Спасибо. Времени больше нет. Ты права, и скоро все может быть намного хуже, чем мы себе можем представить. Все очень серьезно. Ты сейчас идешь к себе и делаешь вид, что спишь. Со мной ты не разговаривала. Давай. Быстро, — я сорвался с места и буквально втолкнул Люду в лифт.
Дверь еще не успела закрыться, а я уже набирал код блокировки входа в кабинет. Потом я ввел слово "Пан" в строчку поиска.
Все оказалось действительно просто. Ни одного слова не было произнесено вслух. Даже мое прозвище никак не связывалось с подготовкой мятежа. Предстоящая операция носила производное от моей клички название "Паника". Но даже это мне бы не помогло, не имей мой компьютер возможности увеличивать части изображения. "Глаза" обменивались строчками на бумаге во время "самостоятельных" занятий по тактике уличного боя. Предмета, введенного в последнее время Андреем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
