о вопросах культуры и стал пытаться поймать исландскую музыку. Потом посидел еще, следя за домом Бернхарда, и в конце концов решил, что на сегодня хватит.
По пути домой Конрауд проезжал мимо школы, в которую, по словам Йоуханны, ходил Бернхард, и заметил, что в ней везде горит свет. На окрестных улицах стояло множество машин, у главного входа теснились взрослые. Конрауд подумал, что там, наверное, родительский вечер или что-нибудь в этом духе – и тотчас решил воспользоваться моментом и заглянуть туда.
Всю вторую половину дня он ломал голову над словами Йоуханны о том, что когда-то Бернхарда искала женщина с библейским именем. Она была убеждена, что с этой женщиной Бернхард изменял ей и ходил к ней на свидания.
Конрауд подошел к дверям школы, когда там начиналась презентация для родителей. Перед небольшой сценой были расставлены стулья, а на сцене мужчина в костюме, очевидно, директор школы, возился с микрофоном, стучал по нему, проверял, включен ли он, и снова стучал. Родители на сиденьях болтали друг с другом. В зале преобладали женщины.
Конрауд пошел по школьному коридору, ветвящемуся во все стороны. Здесь при старом здании школы неоднократно возводили пристройки, и все эти длинные коридоры вели в новые крылья. Классы стояли открытыми, и в них висели работы учеников. На стенах красовались всяческие рисунки, демонстрировавшие, какие у школьников разнообразные успехи в рисовании. У сына Конрауда по этой части был талант, когда-то он и своего отца пытался научить рисовать, но результатов не добился: тот научился разве что более-менее сносно изображать машины. Эртна сохранила все рисунки.
В коридорах в старой части здания также висели старые фотографии классов в рамках, начиная с момента основания школы. Это были выпускные фотографии, каждый класс отдельно – их было много, они висели в два – в три ряда. Эти фотографии датировались разными десятилетиями, и по ним можно было проследить, как менялась мода на одежду и прически, от мужских стрижек через битловские патлы до современного отрицания моды. На некоторых старых фотографиях девочки-подростки были сильно накрашены и с зачесанными волосами.
Конрауд долго пытался разобраться, в каком порядке развешаны фотографии – и не спеша стал двигаться к году выпуска Бернхарда. Тот выпуск подразделялся на четыре класса. На одной фотографии он узнал лицо Бернхарда. Она была черно-белой. Снимок сделан в каком-то школьном кабинете, ребята улыбались фотографу, не подозревая, что этот миг будет храниться все время, пока открыта школа, и они потом смогут в любое время прийти туда на свидание со своим детством.
За все эти годы Бернхард изменился мало. Он стоял в середине в первом ряду – высокий, долговязый, волосы до плеч, расчесанные на прямой пробор. Он был одет в полосатый свитер и вместе с одноклассниками улыбался каким-то словам фотографа, которые тот сказал, чтоб расположить ребят к себе.
Йоуханна рассказала, что он ходил на встречи выпускников. Значит, всех этих людей он увидел вновь – уже позднее, когда утро жизни закончилось и уступило место хлопотливому дню.
Пока Конрауд стоял в одиночестве в коридоре и рассматривал фотографии, у него зазвонил телефон. Звонила Марта.
– Давно я с тобой не разговаривала, – сказала она. – Чем занимаешься?
– Да особенно ничем, – ответил Конрауд. – А ты?
– Аналогично. Я все думаю об этих ключах от машины.
– От машины?
– От джипа Сигюрвина. Почему их при нем не обнаружилось. По-моему, объяснение может быть только одно. Если, конечно, они не выпали у него из кармана.
– И какое же объяснение?
– Напавший на Сигюрвина собирался потом перегнать его джип. Отвезти его к леднику.
– Да, это вполне вероятно.
– Это ведь единственное объяснение? – спросила Марта.
– Нет ничего невероятного в том, что он решил обставить все так, чтоб казалось, что Сигюрвин сам приехал к леднику и замерз там. Правда, одет он был для такой поездки неподходяще, но это уже частности.
– Но в этом есть какая-то незавершенность, – ответила Марта. – В том, как спрятали тело Сигюрвина. И что джип в одном месте, а сам он в другом. Как ты говоришь, это как будто не доведено до конца.
– Возможно, точку в этом поставила погода, – сказал Конрауд. – В последующие дни после того, как Сигюрвин пропал, на леднике бушевал буран. Наверное, им пришлось уходить раньше, чем они смогли осуществить все, что задумали.
Взгляд Конрауда задержался на фотографии класса. Его внимание вдруг привлекло другое лицо на снимке – красивое лицо девушки, сидевшей на полу в переднем ряду. Она была единственной, кто не улыбался, а смотрел на фотографа серьезными глазами. Конрауд не был полностью уверен – но заметил достаточно сходства, чтоб его сердце дрогнуло.
Марта что-то говорила по телефону, но он не слышал. Он думал о словах Йоуханны насчет женщины, которая позвонила Бернхарду, притворившись, будто собирается покупать запчасти – женщины с библейским именем, которого Йоуханна не могла припомнить сквозь алкогольный туман, – женщины, в изменах с которой она подозревала мужа.
– …как будто не доведено до конца? – повторила Марта в трубку. – Дело ведь в этом?
Конрауд не мог оторвать глаз от фотографии.
– Да, – рассеянно ответил он, – ничего не доведено до конца, все грязное и гадкое.
51
Он был не в силах дотерпеть до утра и вознамерился поехать прямо в Верхний Бредйхольт к Йоуханне, чтобы проверить, подтвердятся ли его подозрения, и лишь потом решать, каков будет следующий шаг. Поспешно распрощался с Мартой и заторопился прочь из школы. Час был уже поздний, движение на дорогах стало меньше, но он не мог терпеть, все время обгонял другие машины, а один раз даже проехал на красный свет.
По пути он думал обо всем, что знал о деле Сигюрвина – а также о том, чего он о нем еще не знал, несмотря на годы расследований, работы, засад, допросов, общения с людьми из всех слоев общества, имевших хоть какое-то отношение к Хьяльталину и Сигюрвину. Разумеется, с обнаружением тела на леднике поступили новые сведения, сужавшие круг поисков, но Конрауд подумал про себя, что, если бы не Вилли – человек, с которым он сам никогда не встречался, расследование, наверное, никогда не пошло бы по тому пути, по которому оно двигалось сейчас.
Он думал о Бернхарде и скаутах, Сигюрвине и девушке с выпускной фотографии, спасательном отряде и пачках денег, спрятанных в кухне у Сигюрвина. О грязной лавке автозапчастей и неудачном браке Бернхарда. О загадочном упорстве Хьяльталина. О делах, в которые Сигюрвин влез и которые в конечном итоге свели его в могилу: каковы они были и
