собрания Санкт-Петербурга, и как человек, имеющий высокую честь быть лично знакомым с Даниилом Александровичем, я полагаю Ваши слова о нем оскорбительными и прошу Вас незамедлительно принести публичное извинение Даниилу Гранину, в том числе – в эфире радиостанции «Эхо Москвы».
Я не знаю, как отнесся к этому Владимир Мединский. Конечно, если несправедливо оскорбил, то надо извиниться. Но я, как сын царского офицера и коммуниста, как внук участника Японской войны и беспартийного председателя колхоза, как фронтовик, никогда не бывший никаким депутатом, как литератор, хоть и мельком знакомый с Граниным лично, но писавший о его сочинениях, вынужден Вишневским сказать о Гранине, тоже читавшем мои писания, как о человеке, нынешним измышлениям которого о войне нельзя верить, это оскорбительное вранье, за которое надо извиниться. Если сам не в силах, пусть сделает это через Вишневского, имеющего честь его знать.
В советское время Д. Гранин не писал о войне. Они с покойным А. Адамовичем составили только одну документальную «Блокадную книгу». Книга ценная, нужная, но в ней говорят главным образом не соавторы, а блокадники Ленинграда. По словам писателя, он был «на переднем крае, начиная с 41 года и часть 42-го». В Интернете можно прочитать, что Гранин служил и в пехоте, и в танковых войсках, и, кажется, в кавалерии. Но вот что писал хорошо знавший этого пехотинца его сослуживец Николай Новоселов: «15 июля (1941 года) наша походная типография вступила в строй… Вычитав корректуру очередной листовки, я получил задание направиться в политотдел дивизии. В политотделе, в лесу близ деревни Танина Гора только что закончилось совещание. Среди политработников – двадцатидвухлетний инструктор политотдела Даниил Герман. Еще совсем недавно мы почти каждый день встречались на Кировском заводе, где молодой инженер Даня Герман был заместителем секретаря комитета комсомола, выступал с интересными статьями на страницах заводской многотиражки. Потом он стал известен как писатель Гранин (Музы вели бой. АПН. М., 1985. С. 252).
На войне, как и до нее, Гранин продолжал шествовать по комсомольской стезе и вскоре стал уже не рядовым инструктором, а помощником начальника политотдела дивизии по комсомолу. В конце 1941-го – секретарь комитета комсомола отдельного артиллерийского батальона (отдельный батальон имел статус полка, где такие должности, видимо, полагались). Весной 1942 года Гранин – заместитель командира по политчасти отдельного ремонтно-восстановительного батальона. Здесь в конце года «За образцовое выполнение заданий командования по ремонту боевой техники» он получил орден Красной Звезды.
Дальше в боевой биографии Гранина происходит нечто весьма неожиданное: в 1943 – 44 годы он учится сперва в Горьковском танковом училище, а потом – в Ульяновском, тоже танковом училище. И это притом, что человек уже имеет звание капитана, полученное на должности заместителя командира батальона по политчасти. Диво дивное. Может быть, это единственный факт за всю войну. Во всяком случае, я не встречал и не слышал, чтобы капитанов посылали в училища или кто-то за войну окончил два училища. Впрочем, как говорится, чего на войне не бывает. Но, как бы то ни было, надо полагать, что в этих училищах Гранин получил прекрасную подготовку, отменное танковое образование. И что же?
Его направляют не на фронт, а в резерв Главного управления танковых войск. Это, разумеется, в Москве.
В Интернете о нем можно прочитать: «Командир роты тяжелых танков». Да, командир, но эта рота – в военном учебном лагере под Тулой, которая была уже давным-давно далеко от фронта и куда Гранина направили, видимо, из Главного управления. Оттуда летом 1944 года его, как человека, имеющего инженерное образование, увалили в запас. В этом году на радостях и дочка родилась. Вот такая война: изрядная часть ее прошла в Горьком, Ульяновске, Туле и Москве.
Лет тридцать – сорок после войны Гранин не писал о ней. Видимо, считал, что опыта инструктора политотдела, навыка комсомольской работы и даже двойного танкового образования, как и срока пребывания на фронте, маловато, чтобы писать. Конечно, опыт инструктора, ремонтника и слушателя военных училищ не сравнить, допустим, с трехлетним опытом командира батареи Юрия Бондарева. К тому же тогда были еще живы многие фронтовики, в том числе – писатели, и одна за другой появлялись их прекрасные книги. И Гранин молчал о своей войне.
Но настали иные времена. Фронтовиков, которые могли бы сказать: «Полно врать-то!» осталось мало, и они уже так состарились, что многим было не до этого. И тут Гранин развернулся… Благо судьба дала долголетие. Он принялся писать о войне статьи, книги, давал интервью, принимал участие в создании военных фильмов, его приглашали в юбилейные дни на телевидение, в газеты, стал охотно рассуждать о войнах вообще и о художественных произведениях, в той или иной мере посвященных войнам.
Однажды инструктор политотдела поведал: «Правда о войне всегда меняется». А вот еще один вклад в гранинскую копилку мудростей о войне: «Каждая война рано или поздно становится грязной». Каждая! Но когда же стала грязной Великая Отечественная война – не с того ли момента, как Гранин в 1944 году демобилизовался? Или он все-таки успел поучаствовать в Грязной войне? Да почему же тогда сразу не дезертировал, как только она стала грязной?.. Нет, инструктор, у вас ум за разум зашел. Все освободительные войны, отпор и изгнание любого захватчика – это благороднейшее дело. Такими и были наши войны против Наполеона и Гитлера, как и позорное изгнание японцев из Китая и американцев из Кореи и Вьетнама.
Много мыслей у фронтовика Гранина и о Великой Отечественной. Одна из самых излюбленных, которую, он впервые огласил еще в самодельном фильме о войне, который смастачила забытая ныне телеведущая С. Сорокина, и твердит до сих пор, такова: «По всем данным, войну с Германией мы должны были проиграть!» По каким таким данным? Молчит… По историческим? Но мы всегда изгоняли захватчиков, один за другим они находили место «среди не чуждых им гробов». По экономическим? Но к 1941 году СССР стал экономически самой могучей страной Европы. По качеству и количеству оружия и военной техники? Но мы имели такое оружие и в таком количестве, что немцы, как ни старались, так до конца войны и не смогли перенять его. Например, «катюши», танк Т-34, самолет Ил-2.Со временем не смогли сравняться по количеству. Или уж по количеству населения? Оно у нас в два с лишним раза превосходило население Германии. Наконец, по отсутствию в народе патриотизма? Он как явил себя во всем блеске на Чудском озере, на Куликовом поле и при Бородино, таким и показал себя в свой
