круче. Напутственная речь на 20 минут почти всегда лучше, чем на 40. Собрание на полчаса – почти всегда эффективней, чем на час. Шестиминутная история почти всегда удачней десятиминутной. И да, короткая проповедь почти всегда лучше длинной.
Как сказал Блез Паскаль: «Будь у меня больше времени, я бы написал вам письмо покороче». Для краткости нужно время, потому что краткость – всегда лучше.
Чем дольше говоришь, тем более увлекательным, смешным и интересным должен быть твой рассказ. Таков закон. Таковы ожидания публики. Вот только большинство людей не умеют говорить смешно и увлекательно по своей природе.
Но это ничего. Помните табличку: необязательно говорить хорошо, главное – кратко. А это не всегда легко. Я частенько повторяю студентам, что историю на восемь-десять минут рассказать просто, – и почти всем это удается. А вот уложиться в пять-шесть минут гораздо сложнее. Ведь это подразумевает принятие непростых решений о том, что оставить, а от чего отказаться. Для этого нужно тщательно подбирать слова и формулировки, выстраивать свой рассказ, выверять фразы. Но результат в этом случае гораздо лучше.
Одна из моих самых популярных историй длится около четырех минут. И хотя она хороша и принесла мне победу на StorySLAM, я все же убежден, что главное ее достоинство – краткость. В эти четыре минуты я вложил максимум интриги, юмора и эмоций, и это доставляет слушателям особенное удовлетворение. Я мог бы с легкостью растянуть эту историю, сделать ее сложнее – и почти что сделал это, когда меня попросили выступить с ней на The Moth Mainstage. Я принялся удлинять ее, искать моменты, которые можно было бы дополнить лишними подробностями, и хотя выходило неплохо, на мой взгляд, история здорово потеряла в том, что касается юмора и динамичности.
В конце концов мы решили заменить ее другой вещью, так что мне не суждено было узнать, как ее примет публика. Но в одном я уверен: чем дольше говоришь, тем совершеннее и точнее должен быть текст. Чем дольше выступаешь перед публикой – в театре ли или перед советом директоров, – тем увлекательнее и интереснее должно быть твое выступление.
Поэтому будьте кратки. Пусть время играет на вас.
Глава пятнадцатая. Есть лишь один способ заставить человека плакать
Лично я доводил жену до слез всего дважды.
28 декабря 2004 года мы с Элишей поднялись по ступенькам Центрального вокзала Нью-Йорка – по ее признанию, любимейшего ее места на земле. Когда мы уже были на самом верху, я затормозил ее. Тут откуда ни возьмись появилась сотрудница полиции и велела нам двигаться дальше – мол, мы мешаем проходу.
Я опустился на одно колено.
– О, – выдохнула офицер и с улыбкой отступила в сторону.
В руках у меня была книга, которую я читал в поезде. Чтобы взять Элишу за руку, я отдал книгу полицейской, шепнув:
– Подержите-ка.
Та кивнула и снова улыбнулась.
Я повернулся к Элише, глаза которой уже наполнились слезами.
– Элиша Грин, – сказал я, – ты выйдешь за меня замуж?
Когда я достал из кармана коробочку с кольцом, по щекам ее струились слезы, а когда надевал его на палец, она уже рыдала.
Спустя секунду у подножия лестницы раздались ликующие крики: человек 25 наших друзей, скрывавшихся в толпе, стали свидетелями того, как я делал предложение. На крики сбежались солдаты Национальной гвардии: в стране объявили экстра-супер-ультра-оранжевый уровень тревоги, и все солдаты были в полной боевой готовности. Один из моих друзей, офицер полиции, быстро разрядил обстановку, и наш начальник и друг Плато, который два года спустя нас венчал, взбежал по лестнице, перепрыгивая через две-три ступеньки за раз. Добравшись до нас, он весь буквально светился от радости и победно вздымал кулак в воздух.
Элиша увидела его первой и сквозь слезы недоуменно спросила:
– Плато? Ты-то что здесь делаешь?
Тут нас окружили друзья и родные, выкрикивавшие поздравления. Мы все отправились на обед, а потом – в «Рокфеллер-центр». Шел снег, и мы радостно фотографировались на фоне рождественской елки.
Замечу, что Элиша не дала утвердительного ответа на мое предложение – только плакала. Ответа от нее я жду до сих пор.
Во второй раз я довел ее до слез два года спустя. Тогда я сидел за своим письменным столом и проверял контрольные вместе со студенткой-практиканткой, как вдруг зазвонил телефон. Мне редко звонят посреди учебного дня, но, поскольку у моих учеников был урок рисования, я взял-таки трубку, чтобы посмотреть, кто звонит. Высветился калифорнийский номер.
– Странно, – сказал я практикантке. – Кто у нас из Калифорнии?
Я ответил на звонок. Это был мой литературный агент: издательство Doubleday прислало предложение на публикацию моего первого романа «Чего-то не хватает» (Something Missing). А я даже не знал, что она отправила книгу издательствам.
Предложение было на такую сумму, какой я в жизни своей не видел. Я и подумать не мог, что совершенно выдуманная история может столько стоить. Она объяснила мне нюансы сделки. Переговоры еще ведутся, но ей хотелось сохранить за собой права на книгу на международном уровне. Однако с основной частью было решено: книга продана. Я потрясенно слушал ее и когда наконец повесил трубку – то весь дрожал.
– Что такое? – спросил меня студентка.
– Не могу сказать, – ответил я. – Первой должна узнать Элиша.
С этими словами я бросился в кабинет Элиши – за соседней дверью, – но там оказалось пусто. У ее учеников была музыка, а сама она где-то пропадала. И я принялся лихорадочно искать жену по всей школе.
Когда я пробегал мимо учительской, меня заметил Плато.
– В чем дело? – встревоженно спросил он.
– Не скажу, – повторил я. – Сперва – Элише.
Потом были Синди и Жюстин – обе годом раньше присутствовали у нас на свадьбе как подружки невесты.
– Что такое? – спросила Синди, когда я пронесся мимо них.
– Не сейчас, – крикнул я.
Я оббежал столовую, копировальную, музыкальный класс и наконец нашел Элишу в коридоре за актовым залом.
– Что такое, милый? – спросила она.
– Стой, – ответил я и взял ее за плечи. – Слушай, – и начал рассказывать. Но не успел я произнести и пары предложений, как она со слезами осела на пол. Конечно, этих денег не хватило бы, чтобы в одночасье разбогатеть, но мы могли бы расплатиться с долгами, образовавшимися после свадьбы, и еще – внести первоначальный взнос за дом. Она все плакала, плакала и плакала.
Вскоре по школе поползли слухи, что я расстался с Элишей, причем сообщил ей об этом в
