доме, руки Авроры в моих, когда я умоляю о прощении. Я провожу рукой по лицу, чтобы скрыть глупую улыбку.
— Ты знаешь, кто. — Венеция улыбается, глядя на фотографию и статью под заголовком — Самый богатый человек Лондона стоит на коленях перед своей женой.
История очень расплывчата и не соответствует действительности, но я знаю, что Камари никогда бы не раскрыла ничего подобного, даже если бы Аврора не рассказала ей о том, что произошло. В ней говорится лишь о том, что даже самый могущественный человек Лондона стоит на коленях перед своей женой, и что мешает другим поступать так же.
— Мне нравится умоляющее выражение твоего лица. Тебе идет. — Венеция щелкает языком.
Я бросаю на нее взгляд, а она смеется и качает головой, уходя.
— Хочешь, чтобы я от них избавилась? — спрашивает она через плечо.
Я качаю головой. — Нет.
Венеция начала работать, точнее, тренироваться и проводить свободное время в моем офисе в финансовом отделе, но время от времени она заходит ко мне, чтобы побеспокоить, показать смешные статьи, которые она видела, или принести еду или что-то, что Аврора упаковала для нее, и она хвастается, что я ничего не получил.
Я не должен ревновать к тому, что моя сестра получает от жены печеные десерты, а я нет, но я, черт возьми, ревную.
— Мистер Кэйн, мистер и миссис Чембер пришли, — говорит мне Амина, ее глаза немного обеспокоены.
— Родители Сэма Чембера?
Она кивает, показывая мне свой планшет. — Это по поводу его брата, Дэймона Чембера, который пропал. Они думают, что это произошло из-за тебя.
Я смеюсь, откидываясь на спинку кресла.
— Понятно. Позови их, но не входи, пока я не скажу, и будь начеку. Пока они будут здесь, я хочу, чтобы ты отправила фотографии, которые я собираюсь послать тебе в прессу.
Она кивает и выходит.
Через несколько минут мистер и миссис Чембер сидят передо мной с глазами, полными гнева и неприязни. Ухмылка с моего лица не сходит, и я даже не пытаюсь быть бесстрастным.
— Где мой брат Дэймон, мистер Кэйн? — спрашивает мистер Чембер, его голубые глаза того же цвета океана, что и у его брата.
Мне приходится держать себя в руках. Это два разных человека, и я не должен уничтожать целую влиятельную семью без причины, даже если могу.
Я должен действовать стратегически.
— Он мне родственник? Он мой друг, чтобы я знал, где он? — Я поднимаю бровь, заставляя его нахмуриться.
Он жив. Пока что. Но никто не должен этого знать.
— Нет, но он хотел стать вашим партнером и нуждался в ваших инвестициях, поэтому вы, очевидно, решили уничтожить его, как и всех до него, кто вам перечил.
— Вы что-то обо мне предполагаете, мистер Чембер? Потому что то, что я могу сделать в отместку, будет выглядеть на вас не лучшим образом.
Он вскакивает на ноги. — Вы угрожаете мне? Вы знаете, какой властью я обладаю?
Я киваю, скрещивая руки перед собой.
— А вам известна моя сила, мистер Чембер? Мое влияние?
Он слегка сжимается, но не отступает.
— Мой брат пропал, и последним, кому он звонил, были вы. Если это не подозрительно, то я не знаю, что именно.
Открыв ящик стола и вынув только что созданную папку, я кладу ее перед ним и его женой.
— Взгляните. Думаю, подозрительным можно считать то, что ваш брат преследовал мою жену в течение многих лет и дважды похитил ее. А вы помогли ему стереть улики и сменить инспекторов по ее делу. И все же вы утверждаете, что это я подозрителен?
Хелиа, конечно, помог мне с этим, но осознание того, что Дэймон сделал это, не перестает вызывать во мне ярость, которая утихнет только тогда, когда он перестанет дышать.
А это произойдет скоро. Уже сегодня вечером.
— Что? Это обвинения, ложные заявления и сфабрикованные доказательства.
Он вынимает бумаги из папки, рвет их и бросает на мой стол. Мое терпение лопнуло от его неуважения.
Я вскакиваю со своего места и обхватываю его шею руками в тисках. Его жена кричит. Она хватает меня за руку, но не может сдвинуть меня ни на дюйм.
— Отпустите его, пожалуйста! — умоляет она, но я улыбаюсь мистеру Чемберу в лицо.
— Отойдите от меня, пока я не опубликовал их в прессе. Тогда мы посмотрим, кто сгорит первым.
Он пытается покачать головой, пока его лицо из синего превращается в фиолетовое, но не может пошевелиться. Моя рука слишком крепко обхватывает его шею.
Я бросаю его на землю, поправляя костюм.
— Вы можете идти. Амина, пожалуйста, проводи мистера и миссис Чембер.
Амина входит и даже глазом не моргнула, увидев мистера Чембера на полу. Она ждет, пока они соберутся и выйдут, избегая встречаться со мной глазами.
Когда наступает ночь, я отправляю сообщение Авроре, сообщая ей, что вернусь домой поздно, а затем направляюсь к дому Хелиа, где в подвале живет Дэймон. Технически подвал не пристроен к дому. Он находится снаружи, но это одно из самых безопасных мест.
— Ремо, какой приятный сюрприз. Будет еще лучше, если ты наконец убьешь этого ублюдка, и мне не придется тратить деньги на еду для него. С меня хватит.
Хелиа выходит из тени в комнате, когда мой взгляд падает на Дэймона, привязанного к стулу напротив меня.
— Проснись.
Я даю Дэймону пощечину.
Он рывком просыпается, моргает глазами, оглядываясь по сторонам. Его лицо неузнаваемо из-за того, что Хелиа сделал с ним, пока я был занят тем, что пытался вернуть жизнь своей жене. Жену, которую он чуть не убил, оставив после себя пустую оболочку, без ярких цветов в глазах, без собственного запаха, который разносился бы по всему дому.
Такому человеку, как Дэймон, недостаточно прощения.
Он что-то бормочет, но ушибленная и рассеченная губа не позволяет ему говорить внятно.
— Теперь, когда ты очнулся, есть последние желания?
Хелиа подходит ко мне и протягивает пистолет. Я проверяю количество патронов и вижу, что он полон — идеальный вариант для того, чтобы выпустить его в него сегодня.
— Ч-что? — шепчет он, пытаясь открыть один глаз. Он опух и приобрел глубокий, уродливый фиолетовый цвет.
— Мой брат, он тебя не пустит.
Его речь прерывается, и он задыхается короткими глотками. Его голова свисает, а губы остаются открытыми. Он обезвожен, и это хромое тело бесполезно для меня. Не стоит его оставлять.
— О, какой брат? Тот, который сбежал, как только я упомянул о возможности испортить их имидж в обществе? Тот, который буквально отрекся от тебя, как только я предстал перед
