А еще — надел под камзол кольчугу и снимать не собирался. Нет, я не ждал подставы. Я был уверен, что она — будет.
* * *
Андрэ взял с собой такую кучу прихлебателей, что было совершенно непонятно — к чему там я? Если за первые три дня пути мы виделись всего два раза, да и потом не чаще?
Убивать меня никто не пытался, правда, пару раз к нам с Томом в компанию пытались навязываться посторонние, но я быстро отшивал их.
Баронесса, кстати, тоже поехала — и терлась возле меня так активно, что даже мой конь кусаться начал. И я его понимал.
Сам бы укусил, если б не побрезговал. Дама обливалась какими‑то приторными духами и все чаще поглядывала на меня с недоумением. Наверное, я должен был уже давно затащить ее в кровать, но — не тянуло. Лучше я зомби подниму.
Тьфу.
Мы ехали по лучшей стране мира — Раденору. И с каждым днем я все отчетливее понимал, что Раденор стоит чего угодно. Крови, грязи, боли — в том числе и моей. Стоит.
Эти потрясающие сосновые леса, эти дюны, это море, это небо и крики чаек…
Эти скалы и кокетливые рощицы, словно прячущиеся за своими более высокими и мощными собратьями — соснами…
Золотой песок и зеленая трава.
Прозрачные реки и нахальные мальки, вьющиеся у самых копыт коня…
Дорога проходила мирно и спокойно. Песни и дешевые шутки менестрелей, улыбки дам, замки, охоты, балы в нашу честь…
Я один такой ненормальный!?
Я не понимал, никак не понимал, почему так получается?!
Как они могут быть спокойны, глядя на нищету, на болеющих детей, на зажравшихся аристократов… да какого Аргадона!?
У него кошелек на поясе стоит столько, что деревню год прокормить можно! А люди голодают. Умирают…
Почему так?!
Очень резко это проявилось в одной из деревень.
Баронесса внезапно захотела свежего молока — и мы свернули от основного кортежа. Я, Том, леди и еще трое дворянчиков. Из тех, которых Рене называл 'петушок — флюгер'. Не опасны, нет. Им просто хочется развлечений, блеска, веселой и красивой жизни… опасны ли они?
Да.
Такие могут развращать и сбивать с пути ю. Ну к чему, в самом деле, учиться, работать стремиться к чему‑то, когда рядом — такое? Веселое, легкое, беззаботное, глядящее на тебя сверху вниз и цедящее: 'Зачем?! Ведь жизнь так прекрасна…'
При моем дворе таких не будет.
Я не считал, что надо всех заставить работать, нет. Есть непригодные ни к чему, мусорные люди. И проблем от них больше, чем удовольствия. Но…
Рик, Марта, Анри — они вырастили меня, чтобы я стал королем. Я люблю их, и я благодарен им. И я отчетливо понимаю, что эти дворянчики живут неправильно.
А как — верно?
Как я?
Я, простите, не образец благородства. Та еще образина получается. Я не обладаю скромностью, терпением, всепрощением и прочим, о чем учат холопы. В их понимании идеальный человек — это такая мягкая всепрощающе — всетерпящая слизь — бери и делай с ней, что пожелаешь.
А в моем?
Я не знаю.
Но что‑то горит внутри меня.
Горит жадно и голодно, подталкивает вперед, учиться, двигаться, взойти на следующую ступеньку… и когда я вижу таких людей, которые погасили в себе этот огонь — или вовсе никогда им не обладали?!
— О чем ты думаешь?
Том подобрался поближе. Я посмотрел на друга.
— Том, а зачем мы живем? Или они? Она?
Троица 'молодежников' удачно выхвалялась перед баронессой, давая нам возможность переброситься парой слов. Хотя и не время и не место для таких разговоров. Но ведь мысли не спрашивают, где тебя найти? Они просто есть.
Друг пожал плечами.
— Алекс, мы живем не зачем, а скорее, вопреки, — усмехнулся друг. — Ты не должен был родиться, я должен был умереть. Но мы живы. А значит кому‑то это нужно!
Ответ меня не устроил. Кому‑то? Чему‑то? Имя и адрес, пожалуйста.
Но мы уже въезжали в деревню, да и долго секретничать было нельзя. Интересно, есть в этом клятом королевстве хоть одна сытая деревня?
Эта к ним точно не относилась. Крестьяне унижено кланялись, несколько детей, до тех пор игравших посреди улицы, сорвались и унеслись куда‑то.
— Ну же, Алекс, добудьте мне молока! — капризно протянула баронесса.
Я кивнул, огляделся… кого бы попросить? Судя по тому, что деревня словно вымерла, хорошего тут от лордов не ждали. И справедливо.
Впрочем, долго мне оглядываться не пришлось, откуда‑то из‑за угла вывернулся мужчина средних лет и плюхнулся прямо в пыль под копытами коня. Я едва удержал животное, чтобы не оттирать потом подковы от крестьянских мозгов.
— Господин!!! Помилуйте!!!
Кретин! Крестьянин, этим все сказано! Орать чуть ли не под копытами у породистого жеребца?!
— Да ты ополоумел, любезнейший? Это лошадь, сейчас копытами переступит — и тебя потом ни один некромант не поднимет!
— Смилуйтесь!!! Не оставьте детишек сиротами!!!
Тьфу!
Я спрыгнул с коня, перебросил поводья Тому и за шкирку поднял мужчину с земли.
— Рот закрой.
— Г — господ — дин…
Судя по ужасу на его лице… да что такого здесь делали дворяне!? Регулярно вырезали половину деревни и насиловали вторую половину?!
— Скажите, у вас можно купить молочка?
Несколько минут крестьянин только осмысливал мои слова. А потом яростно закивал.
— Да, господин!!!
— Тогда принесите мне кувшин с молоком.
В моих пальцах блеснула серебряная монетка.
Староста закивал и сорвался с места.
— Ваше высочество, чего вы с ним копаетесь? — удивился один из дворянчиков. — Вытянуть пару раз плетью — мигом бы бросился.
Я вздохнул.
— Вам заняться нечем — плеть пачкать?
С большим удовольствием я бы опробовал данное средство на молодом наглеце. Но — нельзя. Пока нельзя.
— Убийцы!!
Я обернулся.
По улице медленно шла женщина. Медленно, словно слепая. Но темные глаза смотрели прямо на меня — и сквозь меня.
— Будьте вы прокляты, убийцы! Семеро детей было у меня — и ни одного не осталось! Муж. Родители. Братья и сестры! Убийцы в шелках!
Невысокая, темноволосая, в драных лохмотьях. И все же…
Я вгляделся — на этот раз своим чутьем некроманта. И — присвистнул.
Не здесь и не там. Из‑за горечи потери эта женщина словно бы наполовину умерла. Сейчас она не живет, она существует. А физическая смерть… это будет только продолжением.
Возможно, для нее это даже будет радостью.
Сумасшедшая?
Нет. Просто она живет на грани…
— Ты! — вскрик одного из молодчиков.
— Нет!
Я вскинул руку, но остановить сопляка не успел. Кнут опоясал плечи женщины. Впрочем, она этого словно бы и не заметила. Как и не было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
