Изумрудно-голубые глаза Кэмми широко раскрылись.
— Что ты сказал?
— Я понимаю, здесь тебе оставаться неудобно, — сказал Тай. — И я не виню тебя за это. Бейрок — это, конечно, не Лос-Анджелес. Давай переедем в другое место. Я ведь понимаю: ты хочешь сниматься. Но только… мне бы не хотелось возвращаться в Лос-Анджелес. Как бы ты отнеслась, например, к Нью-Йорку? В центре у нас была бы квартира, а за городом — свой дом. Может, даже — ферма. Что скажешь?
Тай и сам не ожидал от себя таких слов. Еще несколько дней назад он даже не помышлял об отъезде из Бейрока. Но теперь понял: ради Кэмми, из любви к ней, он готов на все.
— Ты не шутишь? — Кэмми не верила своим ушам.
— Нет.
— Тай! — прошептала Кэмми. Глаза её увлажнились, сердце зайчонком прыгало в груди.
— Только не принимай все это так близко к сердцу! — попросил Тай. — Не такая это уж и великая жертва с моей стороны. Просто… я не хочу тебя терять.
— Тай!
Она кинулась в его объятия. Тай нежно поцеловал её и прижал к сердцу. Он вдруг почувствовал себя свободным и окрыленным, как никогда. «Вот, влюбленный болван!», — подумал он ни с того, ни с сего.
— Тай, ты уверен? — робко спросила Кэмми.
— Абсолютно.
— И ты… уже не передумаешь?
— Нет, — заверил он, улыбаясь.
Дзз-зз-зиннь!
От неожиданно задребезжавшего дверного звонка оба вздрогнули. И, одновременно повернувшись, уставились на дверь, словно могли разглядеть за ней непрошеного пришельца. Душа Кэмми пела, самой ей казалось, что она обрела крылья и порхает в облаках. Никто и ничто не могло в этот священный миг разрушить её счастье.
— Уходите! — громко выкрикнул Тай. — Нам ничего не нужно.
— Да, да, уходите! — вторила ему Кэмми.
Дзз-зз-зиннь! Дзз-зз-зиннь!
Эхо от звонка раскатилось под потолком, словно жужжание разгневанного пчелиного роя. Тай тихонько выругался себе под нос, вздохнул, встал, заправил рубашку и направился к двери. Кэмми проводила его влюбленным взглядом.
Тай кивнул ей, улыбнулся и отпер дверь.
В следующее мгновение лицо его исказилось. Ледяные пальцы страха сдавили сердце Кэмми. Она вгляделась в лицо человека, стоявшего на пороге.
И, осознав — кто это, испытала страшное, ни с чем не сравнимое потрясение.
— Привет, сынок! — тягуче прогудел Самуэль Стовалл. — Давненько не виделись.
Глава 15
— Да, я мог бы и сам догадаться, — сухо промолвил Тай. Сколько-либо теплый прием он Самуэлю не оказал, однако и дверь перед его носом не захлопнул.
Самуэль Стовалл, стоя перед камином, осматривал дом с выражением, которое могло одновременно сойти за удивление и восторг. Кэмми, держась рядом с Таем, ломала голову, почему сама не сообразила, что рано или поздно Сэм последует за ней. Ведь её отсутствие слишком затянулось, и смешно было ожидать, что без Кэмми Меррил гигантская голливудская машина будет простаивать.
— Так вот, значит, где ты провел эти десять лет? — промолвил Сэм, словно до сих пор не мог поверить, что его сын — бывшая кинозвезда — мог добровольно поселиться в подобной дыре.
— Как ты меня нашел? — сухо спросил Тай.
— Есть у меня один человек, который… Ну, скажем, оказывает мне определенные услуги, — осторожно сказал Сэм. — Ты помнишь Уильяма Ренквиста?
— Как, меня Ренквист разыскал? — недоверчиво спросил Тай.
— С помощью одного частного сыщика.
— Понятно, — кивнул Тай. — Ренквист не стал бы вламываться в квартиру моего биржевого маклера. Для этой цели вы подыскали настоящего специалиста.
Самуэль смерил сына испытующим взглядом, как бы оценивая, сколько Таю известно на самом деле. Кэмми хранила оглушенное молчание. Час расплаты неминуемо приближался. Еще немного, и Сэм заговорит о возможности участия Тая в съемках «Ущелья разбитых сердец». Для Кэмми это означало смертный приговор. Она лихорадочно перебирала в мозгу разные варианты, но пока спасения не видела.
Словно читая её мысли, Сэм произнес:
— Мы, между прочим, уже давно ожидали возвращения Камиллы.
Кэмми затаила дыхание, а Тай недоуменно нахмурился.
— Мы? — спросил он.
Самуэль посмотрел на Кэмми, как бы спрашивая, что она рассказала Таю.
С колотящимся сердцем Кэмми пылко заявила:
— Я не собираюсь отчитываться ни перед вами, ни перед кем-либо еще. — Затем, кляня себя за трусость, добавила: — Вы сами дали мне адрес Тая — я вас об этом не просила.
— Знаю, милочка, знаю, — заулыбался Сэм. — И тебе, похоже, удалось убедить в этом Тая. Значит, я теперь — главный враг, а ты — союзница. Так?
Он кинул взгляд на Тая, ища в его лице подтверждение, но Тай хранил непроницаемое выражение. Да и потом, ответа от него и не требовалось. Кэмми понимала, что их отношения с Таем уже давно ни для кого не тайна. А уж от опытного глаза Сэма ничего тем более ускользнуть не могло. Она невольно покосилась на свою измятую блузку — ещё одно свидетельство их близости с Таем. Да, яснее некуда!
— И что привело тебя сюда теперь? — спросил Тай.
— Видя, что возвращение Камиллы затягивается, я решил…
— Я не о том спрашиваю, — прервал его Тай. — Почему ты прождал целых десять лет?
— Время идет, — развел руками Сэм. — Я подумал, что пора бы…
— Нет, — Тай покачал головой. — Ты ничего не делаешь просто так. Квартиру Брюса обыскивали не зря. Итак, что послужило причиной твоего приезда?
Сердце Кэмми забилось с такой силой, что она боялась оглохнуть. На лбу проступил пот. Тай разгневался не на шутку. Он ни за что не поверит, что Сэм тоже решил, что пора «воссоединиться». Все — паутинка обмана, которую она плела в последние недели, рвалась под напором правды.
Сэм метнул на Кэмми уничтожающий взгляд. Он, конечно же, догадался, что она не упоминала «Ущелье разбитых сердец», в противном случае Тай уже заговорил бы об этом. Смертоносный нож гильотины уже готов был обрушиться на её голову.
Кэмми ждала, медленно умирая тысячью мучительных смертей.
— Найдется у тебя бренди? — спросил вдруг Сэм.
— У меня есть виски.
— Сойдет и виски. — Сэм прокашлялся и уселся на диван. Кэмми хотелось провалиться сквозь землю. Она уже молила бога, чтобы пытка закончилась.
Тай налил виски отцу, затем, после некоторого колебания, наполнил свой стакан. А потом, не спрашивая Кэмми, налил виски ей, и вложил стакан в её застывшие пальцы. Все трое переглянулись, Сэм выглядел самым спокойным и расслабленным из них.
— Да перестаньте вы смотреть на меня, как на исчадие ада! — воскликнул он с кривой улыбкой.
— Объясни все-таки, для чего ты явился, — требовательно сказал Тай. Во взгляде, которым он угостил отца, не было и тени сыновней любви.
