Один из бандитов зашел ему за спину, чтобы свалить ударом своей крепкой палки, но, к его удивлению, парень повернулся одновременно с ним. И лезвие меча поразило цель, прежде чем более рослый нападающий сумел воспользоваться своим оружием.
Лицо путника теперь отчасти стало видно фальконерам. Оно смертельно побледнело и исказилось: юноше явно приходилось убивать впервые. Но ужас не успел появиться в его глазах, потому что Тарлах обнажил свой меч и врезался в банду, сразу уложив двоих нападавших.
Он встал между разбойниками и их жертвой.
— Оставь его!
— Даже не думай что-то сделать, падаль, — холодно предупредил Бреннан. Второй фальконер остался у входа в переулок, но тоже обнажил оружие для поддержки своего командира.
Бандиты колебались недолго. Они бежали, воспользовавшись узким проходом, сознательно оставленным лейтенантом. Жертва, которая показалась им легкой добычей, на самом деле сумела постоять за себя, а неожиданное появление наемников еще больше ухудшило их положение. Разбойники не пара этим отважным и закаленным в боях бойцам с их соколами, кружащими над головами. Хорошо известно, что эти птицы обучены в бою рвать лицо противнику и вырывать ему глаза.
Тарлах, не дожидаясь исчезновения последнего разбойника, схватил за руку того, кого по-прежнему принимал за юношу.
— Ты не ранен?
Уна из Морской крепости покачала головой, слишком ошеломленная случившимся, чтобы ответить.
— Тогда пошли быстрей. Если они вернутся с подкреплением, мы окажемся здесь как в ловушке.
Проходя мимо тела, убитого ею человека, Уна не смогла сдержать дрожь, но ничем иным не выдала своего состояния и не заговорила, чтобы выразить благодарность за спасение. Ее спутники правы. У них есть причина опасаться здесь засады. К тому же, обнаружив, что она женщина, они тут же ее оставят. А она не должна допустить этого. И нужно, чтобы она полностью пришла в себя, когда наконец заговорит с ними.
Только когда доки остались позади, предводитель фальконеров замедлил шаг.
— Тут мы в безопасности.
Уна отодвинулась от него. Как только она откроется — а сейчас придется это сделать, — ему это явно не понравится.
— Да, разбойники не захотят с вами связываться на открытом месте.
Мужчины застыли. Это не голос мальчика, вообще не голос мужчины.
Женщина отбросила капюшон.
— Благодарю вас, птичьи воины, вас и ваших крылатых товарищей.
—. Не стоит, — кратко ответил Тарлах и повернулся, собираясь уйти.
— Но ваша услуга оказалась для меня бесценной.
Тарлах с трудом сдержал улыбку.
— Вероятно, это правда, — согласился он.
— Подожди, командир! — заторопилась Уна, когда воины собрались уходить.
Конечно, она не знала его звания. За этими скрывающими лицо шлемами вообще невозможно отличить одного воина от другого, а небольшие знаки отличия на одежде и доспехах понятны только самим фальконерам. Но Уна давно усвоила, когда имеешь дело с незнакомым воином, звание которого тебе неизвестно, не повредит, если ты его преувеличишь. Определенно, тщеславие присуще всем людям.
Но в том, кто из этих двоих старше, усомниться невозможно. У фальконеров только старший офицер или много прослуживший солдат имеет право общаться с другими людьми, даже в тесных помещениях кораблей, на которые они нанимаются.
Хотя в глубине души она дрожала от страха, что упустит возможность, посланную судьбой, Уна заставила себя говорить негромко и уверенно.
— Вы солдаты без девиза?
Мужчина кивнул. Он разглядывал ее своими серыми глазами. И манера поведения, и речь свидетельствуют, что эта женщина высокого рода, одежда у нее богатая, хотя и не экстравагантная, и почти новая. Вероятно, она может позволить себе нанять охрану.
Другое дело, что она настолько глупа, что может подумать, будто фальконеры согласятся ей служить.
— Мы принадлежим к отряду, который не делится для выполнения службы.
— Мне такой и нужен. Именно это и привело меня в Линну. — Она перевела дыхание. — Я много слышала от лорда Харварда о вашей храбрости и боевом мастерстве, о быстроте вашей мысли и надеялась привлечь фальконеров для защиты долины Морской крепости. А то, что видела только что, еще больше укрепило мое желание.
Наемники шевельнулись.
— Лорд Харвард?
Уна испытала внезапное облегчение. Это была ее лучшая ставка. Они слышали о ее покойном отце. В таком случае она может надеяться, что они, по крайней мере, ее выслушают. А теперь ей остается только надеяться и рассказать свою историю.
— Я Уна из долины Морской крепости, дочь лорда Харварда и вдова лорда Феррика, его товарища и помощника на войне. У меня настоятельная потребность, птичьи воины. Я знаю, вы не любите иметь дело с женщинами, но прошу вас выслушать мой рассказ. Он не займет много времени.
Командир фальконеров поджал губы. Неожиданно он повернулся.
— Идем с нами.
Капитан не замедлял хода, пока не дошел до самой большой из трех гостиниц Линны. Не задерживаясь, он распахнул тяжелую дверь и вошел. Уна последовала за ним, последним шел Бреннан, который спокойно прикрывал их сзади.
Люди в птичьих шлемах, заполнявшие комнату, подняли головы при их появлении. Когда они увидели женщину из долины, воцарилось мертвое молчание. Уна почувствовала на себе холодные враждебные взгляды, словно она какое-то нечистое существо, только что выбравшееся из подземелий Тени. Только соколы казались дружески настроенными. По крайней мере, в их отношении, которое она воспринимала, чувствовалось любопытство, а не категоричное отвержение, как со стороны их хозяев. Уна внутренне вздрогнула и порадовалась, что не обладает Силой, дающей возможность читать эти мрачные ненавидящие сознания.
Тарлах не предложил ей стул или скамью, и сам остался стоять рядом с ней.
— Это дочь лорда Харварда — Уна из Морской крепости. Она говорит, что прибыла в Линну в поисках щитов без девиза.
Его неодобрительное отношение чувствовалось так сильно, словно стало физически ощутимым. «Плохое начало», — подумала Уна. Ей предстоял допрос, и она сомневалась, чтобы ее слова могли убедить этих людей обеспечить ей помощь, даже если они поверят в правдивость ее слов и реальность просьбы.
Взгляд командира фальконеров был тверд, как сталь его меча.
— Ты одна? Поэтому ты в мужской одежде?
— Да, я одна. А что касается одежды, она дает мне свободу движений, которой иначе не было бы. Я родилась в долине Морской крепости, и меня хорошо знают в Линне. Если бы пришла в женской одежде, по всей стране стало бы известно о моих намерениях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
