— Трасса здесь одна, — объяснял водитель на смеси английского и арабского, — и проходит она по пустыне, в стороне от деревни: я покажу вам. Там все ездят на Габбу, Деббу и Хартум. А есть и другая трасса, она идёт вдоль Нила, но не там, где вы сидели, а в другом месте. По ней ездят реже, всё только по соседним деревням. Но и по ней ездят тоже. Больше никаких трасс нет, только ещё одна, вон там, видите? где мечеть! вот там тоже трасса.
Водитель вконец запутал нас, но всё же выявил, что лучшая трасса — это та, что проходит в двух километрах от его дома, близ мечети и колодца. Решили пойти туда, как только спадёт дневная жара, а пока хозяин предложил нам помыться.
«Ванная комната» стояла во дворе и представляла собой крошечный домик из цемента, по величине — деревенского туалета. Для целей мытья нам было предоставлено ведро, которое хозяин, сходив куда-то, наполнил тёплой мутной водой. Был и маленький черпачок, а на полу «ванной комнаты» — слив. Мы по очереди сходили на помывку и истратили на пятерых два ведра воды.
Мылись, обедали, употребили немало чая в ожидании, когда спадёт жара, вспоминали все известные нам арабские слова в неспешной беседе. Когда, наконец, тени начали удлиняться, мы попрощались с хозяином и пошли в указанную нам сторону.
Сперва, однако, мы набрели на кладбище. «Мужик правильно указал дорогу!» — подумали мы. Кладбища в Судане просты и незатейливы; на могиле ставится обычный камень, без имени и дат. Никаких склепов, цветов, оград, изображений. Никто не ходит и не приносит на могилу цветы. Прошли кладбище и увидели лежащий на песке в пустыне пустой чайник и долго смеялись, выдумывая, как он сюда попал. Наконец, мы набрели на колеи в песке. Рядом находились: 1) сооружение, похожее на автобусную остановку, 2) колодец, 3) мечеть, 4) вдали — несколько домов.
Судан…
Красное солнце заходило на западе, как бы проваливаясь в расплавленный им песок. Наши тени протянулись до горизонта, в противоположную сторону, к основной деревне, Нилу и суданским угощениям. Седобородый старик в чалме, выйдя на крыльцо глиняной мечети, взялся за мочки ушей и громко, протяжно запел азан (призыв на молитву):
— Алла-ху акбар, алла-аху акбар!…
Ашхаду-ля-иляху-илля-Лла!…
Спешите на молитву!
Спешите к спасению!…
Никто не откликнулся на призыв одинокого имама, и он, ни капельки не обеспокоенный этим, куда-то скрылся.
К колодцу, находящемуся возле мечети, подошли несколько женщин в разноцветных платьях. Вообще, если мужчина в Судане обычно носит стандартное белое одеяние, то женщины стараются как могут: кто в жёлтом, кто в синем, кто в розовом платье, кое-кто и с кольцом в носу. Женщины принялись извлекать воду из колодца при помощи обрубка белой пластмассовой канистры, привязанной к длиннной верёвке. Нацедив себе воды, женщины ушли.
Вот погонщик верблюдов погнал своё стадо — вероятно, днём он выгуливает его, а к ночи возвращает к себе в загон. Два десятка верблюдов прошествовали перпендикулярно дороге.
Вот к нам подъезжают на ослах три странных типа. Один, грубым и жёстким голосом, что-то требует от нас. Вероятно, это местный полицейский, он даже вооружён (деревянной палкой).
— Это неправильная дорога! Идите в другое место! Ждите машину там, возле полицейского участка! — объяснял он. И впрямь, вдали, там, куда уползли наши тени, поднимая пыль, промчалась вечерняя «Тойота».
— Видишь, я же говорил: мент, — сказал Андрей, — не надо идти к участку, а то зарегистрируют или в такси посадят!
Мы пошли на другую «трассу», но не туда, где был полицейский участок, а на другую позицию, чем вызвали вялое недовольство блюстителя порядка и его сопровождающих на ослах. Гоняться за нами по пустыне на своих быстроходных ослах им было лениво.
Темнело. Мы стояли (вернее — кто сидел, а кто лежал) на очередной «трассе» в пустыне. Где же правильный путь? Где наша «сейяра» (машина) или грузовик-лорри?
Через некоторое время, в вечернем сумраке, в направлении Габбы, Деббы и Хартума поехала ещё одна машина. Она двигалась по «трассе», параллельной нашей, но ещё метрах в трёхстах ближе в сторону Нила. Шарлаев скинул рюкзак и бросился бегом наперерез. Но было поздно. Машина скрылась в сумраке, а Шарлаев, бредя обратно, повстречал в песке скелет верблюда.
— Давай устроим марш-бросок, дойдём за ночь до Деббы! — предложил Шарлаев.
— Да нет, я вообще не понимаю, как так можно! — ругался Шулов, но на этот раз не на Шарлаева, а на проехавшую машину, — как можно было не остановиться?!
— Да ты пойми, — отвечал Шарлаев, — что никто останавливаться нам не обязан. Да и не добежал я — машина проехала по другой колее, метрах в ста в стороне. Давай лучше пешком.
И мы пошли пешком, видоизменяя по дороге «Песни нашего века».
Ваше благородие, госпожа сейяра!Фарами сияла, да задом повиляла…Письмецо с Хартума дойдёт — не дойдёт?Не везёт сейяра нас, лорри повезёт.Ваше благородие, госпожа чужбина!Жирно ты кормила, да худо подвозила…Много есть на Ниле городов и сёл.Не везёт нас лорри, повезёт осёл.Ваше благородие, госпожа надежда!Сильно продырявилась наша вся одежда.И рюкзак мой выглядит мусорным мешком.Не везут ослы нас, побредём пешком.
Хождение наше в темноте вскоре напомнило нам о том, что есть такая замечательная штука, как суданское гостеприимство. Мы достигли следующей деревни… Но только мы озаботили одного из местных жителей приготовлением чая, как вдали показался свет фар…
Мы бросились наперерез предполагаемой машине — в разные стороны по пустыне, ибо не знали, какой путь на сей раз эта «Тойота» изберёт. Машина застопилась! Бросив хозяина пить чай самостоятельно (неудобно как-то, но такая возможность…), мы закинули свои рюкзаки и тела в кузов и поехали в Габбу.
Хозяин дома на окраине деревни, так, вероятно, и не понял, кто были таинственные просильщики чая, появившиеся из темноты и вскоре вновь исчезнувшие. Он остался в своём доме под звёздами, посреди густой южной ночи, — и сущность нас, пришельцев с другой планеты, не разгадает он до конца своей жизни.
* * *Мы ехали в кузове «Тойоты» по ночной пустыне. Нам удивительно повезло! Но жизнь готовила нам явление ещё более удивительное. Неожиданно поперёк пустыни образовался забор из автомобильных покрышек с одним проездом посередине. Это, вероятно, какой-то огромный автостопщик сделал, чтобы соединить все проезжающие по пустыне машины в один поток. Попали в этот въезд и поехали… ПО АСФАЛЬТУ! Чудо чудотворное! Тут же оказалась белая будочка, освещённая электричеством. Мы сначала испугались, думая что это один из чекпостов, коими пугал нас, приплывших в Судан, пароходный хэлпер. Водитель вышел из кабины и вернулся. Ничего, обошлось: вероятно, это был платильник сего автобана.
