Но тем не менее отныне и всегда в начале апреля, в преддверии Дня космонавтики всем космонавтам необходимо откликаться на приглашения выступить в самых разных местах, преимущественно в школах. Это оправданно и правильно. А как иначе привлекать молодежь в профессию — трудную и опасную, романтичную и очень редкую, но ставшую незаметной среди популярных сегодня новых видов деятельности? В конце концов, должен же космонавт, ставший носителем нового мировоззрения и обладателем уникального человеческого опыта, рассказывать людям об ином мире, где жил и работал, чему научился и как видит теперь наши земные проблемы. В ответ он получит благодарность людей, искренне любящих и уважающих космонавтов и их работу, гордящихся ими, считающих космонавтику наглядным примером передовых позиций нашей страны в общемировом масштабе.
«Социальную отягощенность» ощущают отнюдь не только российские космонавты. Вот как воспринимает такую ситуацию бельгийский астронавт Франк Де Винне: «В этой проблеме есть две стороны — профессиональная и личная. Я с удовольствием рассказываю о своей работе. В большой космической отрасли помимо чиновников и небольшого числа космонавтов трудятся тысячи прекрасных специалистов. Они получают намного меньшую зарплату, но у них сильнейшая мотивация — исследование космоса. И для них я — символ такого проникновения в неизведанное, только если оправдываю их ожидания, выполняю программу полета. И я готов делать все, что требуется, и отвечать всем. Другое дело, что большую часть публики интересует только моя личная жизнь. Для этой категории мы как артисты, шоумены, герои светской хроники. А мы ведь совсем другие. Сидишь в кафе, постоянно подходят люди, просят автограф, сфотографироваться вместе. Или просто наставляют на тебя объектив и щелкают… Символ — не человек, символ — профессия. Летать в космос приходится меньше, чем служить символом космических полетов».
Но это еще не всё. К человеку, слетавшему в космос, всегда будут обращаться за помощью люди знакомые и незнакомые. С чем? «А люди справедливости хотят…» — пел Владимир Семенович Высоцкий. Справедливости в самом разном ее понимании. А если конкретнее — всегда люди будут просить посодействовать в оказании им медицинской помощи — дорогие лекарства, больницы, консультации у специалистов. Надолго еще останутся в нашей жизни проблемы с жильем, с положением детей — особенно из малообеспеченных семей, детдомовских, беспризорных. И более мелкие проблемы — от просьбы установить дома телефон до содействия в опубликовании мемуаров. И космонавт будет помогать. Но не всё в его силах, не всё он сможет сделать. На него будут обижаться. Ведь люди считают космонавтов чуть ли не всемогущими. И невозможно будет никому объяснить, что для власти космонавты практически никто (за исключением одного дня — праздника 12 апреля и некоторых специальных случаев). Никто их не будет принимать, и мало кто согласится помогать. И этот разрыв между тем, что у тебя просят, и тем, что ты можешь, чувство бессилия, контрастирующее с воспитанной привычкой выполнять любое задание Земли, даже самое сложное, тяжким бременем ложится на сердце космонавта. Вот это и будет всегда самым трудным в период «социальной отягощенности», который длится отнюдь не годы, а десятилетия.
ИЗВНЕ И ИЗНУТРИ
Как видят эту жизнь со стороны. — Негероическая профессия. — Увольнение и пенсия
Как, видят эту жизнь со стороны
Картина повседневной жизни космонавтов, с которой познакомился читатель, — это взгляд изнутри. Картина, наверное, в чем-то пристрастна или неточна. Какую-то объемность ей могут придать впечатления журналистов — российских и иностранных, через которых мир узнаёт о работе космонавтов, суждения иностранных астронавтов, специалистов, российских чиновников, школьников и студентов.
Было время, когда в советской журналистике работали люди, постигшие космическую тему в деталях: Евгений Рябченко, Тамара Кутузова (иногда печаталась под псевдонимом Ольга Апенченко), Ярослав Голованов (когда-то работавший инженером на «королёвской фирме», а потом ушедший в «Комсомолку»), Михаил Ребров, Владимир Губарев…
В 1989 году даже был проведен специальный набор журналистов для полета в космос. Несколько талантливых журналистов прошли отбор, подготовку и получили квалификацию космонавтов-исследователей. Вот их имена: Александр Степанович Андрюшков и Валерий Васильевич Бабердин («Красная звезда»), Юрий Юрьевич Крикун (режиссер киевской киностудии «Укртелефильм»), Павел Петрович Мухортов (рижская газета «Советская молодежь»), Светлана Октябрьевна Омельченко («Воздушный транспорт») и Валерий Юрьевич Шаров («Литературная газета»). Полет журналистов так и не состоялся, но полученный опыт позволил им написать интересные, захватывающие статьи и книги.
Сегодня совсем мало осталось журналистов, с пониманием дела пишущих на космические темы: Александр Песляк, Юлия Балашова («Новая газета»)…
К сожалению, российская пресса формирует некий шаблон жизни космонавтов: сдают экзамены, назначаются в экипаж, вылетают на Байконур, смотрят «Белое солнце пустыни», надевают скафандры, едут в автобусе, писают на колесо, улетают, наслаждаются невесомостью, работают в открытом космосе, возвращаются (лучше, чтобы был баллистический спуск), обнаруживаются после приземления. Затем следует традиционная торжественная встреча экипажа (далее читай перечень сначала). Правда, бывают и захватывающие сюжеты, когда космонавтам приходится отстреливаться из пистолета Макарова (приходилось читать и такое), но никто из них в этом почему-то не признается.
Иностранные журналисты, не избалованные частыми посещениями Звездного городка, пишут подробнее. Сначала о подготовке: «Русские космонавты не расположены к вежливым пожеланиям и не разводят церемонии. Вместо этого они говорят: „Не трать время попусту“». (Здесь и далее реальные цитаты из зарубежных газет.)
«Однажды со своим командиром он (европейский астронавт. — Ю. Б.) поехал на охоту. Целью вылазки было прежде всего попить водки. Все космонавты рано или поздно проходят через такой тест. Это старая русская традиция. Потому что как бы ни был человек дисциплинирован и разумен во время подготовки, его подлинная суть проявится, когда он расслаблен. Тогда наружу выходят скрытые фрустрации и комплексы. Командир должен полностью доверять двум другим космонавтам на борту „Союза“».
Трудно пропустить выезд на Байконур. Большое впечатление на журналистов обычно производят «слезы, капающие в водку, и шампанское на эмоциональном прощальном завтраке в Звездном городке, и русские генералы, громко командующие „Ура! Ура! Ура!“ в летной столовой, где традиционно чествуют экипаж, отправляющийся в полет».
Далее репортаж обычно идет уже с Байконура. «Пустой бассейн, продуваемая ветрами и лишенная растительности местность, автографы на дверях гостиницы и в баре, — так начинается рассказ о гостинице „Космонавт“. — Эта гостиница едва ли попадет в сотню лучших отелей мира, но она может похвастать особой элитой, числящейся в списках ее гостей. Теми, кто толстым черным фломастером расписывался на дверях номеров третьего этажа, — многие поколения космонавтов отмечали комнаты, в которых они жили перед тем, как отправиться на орбиту». Подробно описываются мебель в комнатах, меню столовой. «Но не стоит и думать о том, чтобы сбегать через дорогу за какой-либо подходящей едой. Карантин».
Возьмите для сравнения, например, газету «Правда», скажем, от 13 апреля 1961 года. На первой полосе — официальная информация и материалы, посвященные полету Гагарина. Это был исторический полет, «слава и гордость» народа. «Весь мир приветствует триумфальный полет советского человека вокруг земного шара!»
Этот номер «Правды» выставлен в космическом музее Байконура, одном из лучших зданий космодрома: крыша не обвалилась и окна не замурованы. На стене — изображение Гагарина с засученными рукавами. Каждый крестьянский сын может стать космонавтом и героем, если только засучить рукава. Внутри и снаружи — бюсты первого космонавта и картины с его изображением — на дереве, на рисе, на почтовых марках. Представлен здесь и дом, в котором он провел вечер перед первым полетом. Дом сохранен таким, каким был. С тем же наружным замком на душевой.
«— Транспорт на Байконур — самое тяжелое во всем проекте, — говорит европейский ученый, который стоит со своим багажом и бумагами на таможне. В его багаже талисман — плюшевый мишка. Все-таки легче проходить казахстанского таможенника — торопливого штамповальщика — со своим любимцем. Другой исследователь везет семена в кармане пиджака — в обход утомительных бюрократических процедур. Семена прямо в космосе должны прорасти в маленькие растеньица руколы (салата)».
