моего ответа, он сверкнув на прощание глазами, скрылся за поворотом.
Отлично! Урицкий, оказывается, разозлился, что я в субботу назвала наши отношения игрой. Хотя, может он обиделся, что вместо того чтобы присоединиться к нему в душе, я свалила в закат…
Ну и пусть обижается, заодно пусть подумает каково мне было смотреть на его обнимашки с Илоной.
О том чтобы идти в кафетерий речи, конечно, не было, поэтому, я направилась в уборную, а оттуда планировала пойти на парковку и осмотреть все зеленые машины. Вчера я погуглила символ зонта, о котором говорила бабуля-соседка, но выяснилось, что это довольно распространенный опознавательный знак любителей компьютерной игры “Обитель зла”, так что вряд ли это поможет мне или полиции. Но что-то мне не давало покоя. Вчера я целый вечер мысленно возвращалась к этому разговору потому что меня не покидало чувство, что я упускаю какую-то важную деталь.
Выйдя из кабинки я с прискорбием обнаружила, что путь к умывальникам мне преграждают Илона с подругой, той самой, которая словно верный бульдог сопровождала ее на “Фабрике”.
Надежды на то, что это случайность развеялись когда мы встретились с ней взглядом, у меня от него кожа покрылась мурашками, но виду я старалась не подать.
– Искренне надеюсь, что тебя посвятили в первое правило “Фабрики”, – холодно заявила Илона и на всякий случай напомнила: – Все что происходит на фабрике, остается на фабрике. А это значит, что все что там у вас произошло с Глебом, остается там.
– Поправьте меня, если я ошибаюсь, все-таки я не на юрфаке, в отличие от вас, но мне кажется, или вы только что грубо нарушили это самое правило?
Илона посмотрела на меня уничтожающим взглядом, но ответить ей не дал звук открывающейся двери.
В уборную вошла Дарья, если ее и удивила наша компания, то виду она не подала, прошла к зеркалу и достала из сумки коробочку с румянами и помаду, промокнула немного потекшую тушь. Она что, плакала?
Подруга Илоны одарила ее презрительным взглядом и сказала:
– Если бы у меня хватало денег только на такую дерьмовую косметику, я бы лучше вообще не красилась.
– Точно, – подхватила Илона. – Лучше уже топить за естественную красоту как все фемки, чем пользоваться такой дешевкой.
Меня одолевали глубокие сомнения, что Илона в принципе была знакома с понятием “естественная красота”, если учесть количество филлера в ее губах, наращенные километровые ресницы и микроблейдинг на бровях и я уже готова была высказать свои мысли вслух, когда Дарья парировала передразнивая их голоса:
– Если бы у меня было столько же мозгов как у вас, я бы притворялась немой… Пять лет прошло, а вы так и не придумали ничего умнее, чем сравнивать наши финансовые возможности. Поверьте мне, я в курсе о состоянии счетов ваших родителей и о том какой косметикой вы пользуетесь. Но знаете в чем прикол? Сейчас это не имеет значения! Не знаю как у вас с этим обстоят дела, но моя кожа отлично выглядит и с дешевой косметикой, а к тому времени как мне придется прибегнуть к тяжелой артиллерии, я смогу себе позволить любой дорогой крем. И что характерно, мне для этого не придется просить денег у папочки или у мужа.
Я не смогла скрыть улыбку, когда Илона с подружкой, цокнув языками в унисон пробормотали что-то о том, что у них разболелась голова от дешевых духов и ретировались из уборной. Браво! Я хочу быть Дарьей Савельевой когда вырасту.
– Прости, что заставила твоих подруг так быстро исчезнуть, – ядовито произнесла она.
– Прощаю, – усмехнулась я, решив не отвечать на колкость, – особенно если учесть, что эти подружки, похоже, собирались устроить мне “темную” за то что произошло на “фабрике”.
Дарья лишь удивленно приподняла брови, как будто говоря “а что произошло на “фабрике?”. И я вспомнила, что ни ее, ни Алекса в зале не видела, когда мы с Глебом направлялись к выходу. Но вопросов Дарья решила не задавать, а я лишь порадовалась ее тактичности.
– Кстати, – она полезла в свою сумку и вытащила оттуда пакет с моей блузкой, – еще раз спасибо! Ты меня спасла! Я ее постирала, разумеется.
– А вот это зря, – заметила я, принимая пакет из ее рук. – Я бы могла продать ее Булавину и неплохо заработать.
Дарья улыбнулась уголками губ, как будто упоминание Булавина напомнило ей о чем-то приятном.
– Я бы извинилась, но ты не производишь впечатление человека, нуждающегося в деньгах.
– Это радует, – призналась я. – Не уверена, что смогла бы так мастерски отшить Илону и ей подобных если бы они узнали о моих финансовых проблемах.
– Погоди, ты серьезно, что ли? Ты же сестра Макса Воронцова, что-то случилось с фирмой родителя?
– Нет, с фирмой все нормально. Мои проблемы – это, так сказать, воспитательные меры. Не бери в голову, короче, – я начала мямлить, так до конца и не поняв с чего я вообще решила посвятить Дарью в свои проблемы.
Глава 50
Машины на парковке стояли ровными рядами и я поняла, что надо было уточнить у бабули оттенок зеленого, потому что здесь была изумрудная “киа”, салатовый “ситроен”, темно-зеленая старенькая “тойота” и даже джип цвета хаки. Понятия не имею что я рассчитывала найти, но решила осмотреть каждую. У “тойоты” я присела и обратила внимание на крыло рядом с лючком бензобака. Мне кажется, или цвет немного отличается от кузова? Я провела рукой по небольшому квадрату, но липкости не почувствовала. Впрочем, это ни о чем не говорит, если здесь и была наклейка, то хорошая мойка смыла бы все следы.
Услышав рядом шаги, я резко подскочила, но вздохнула с облегчением когда увидела знакомое лицо. Передо мной стоял Егор, тот самый который донес на меня полиции, но обиды, я разумеется на него не таила. Он всего лишь хотел помочь в поисках своей подруги.
– Ты что здесь делаешь? – опешил он и я поняла, что напугала парня, появившись внезапно из-за машины.
– Ручку выронила и она укатилась, – я махнула куда-то под машину. – Ничего страшного, попрошу запасную.
– Подожди, я сейчас отъеду и можешь забрать свою ручку, – проворчал он, открывая дверь ключом.
– Это твоя машина? – удивилась я и вдруг поняла что меня так беспокоило со вчерашнего дня! “Зонт” был символом игры “Обитель зла”, а у Егора на рабочем столе ноутбука стояла заставка с Милой Йовович из этого фильма. Я еще раз посмотрела на кусочек пластика, отличающийся по цвету от остального кузова.
