Пробраться в расположение своего батальона Медоеву удалось только после того, как к русским пришли подкрепления, и все атаки «федаинов» на их позиции были отбиты. Русские обрушили на позиции воинов ислама море стали и огня, а боевое охранение на время ослабило внимание. Этим Турпал и воспользовался, подобравшись к русскому пулеметному расчету сзади. Два пластуна атаки с тыла, со своих позиций, никак не ожидали и умерли прежде, чем успели что-то сообразить. Из-за грохота обстрела одиночных выстрелов никто не услышал. Убив обоих выстрелами в затылок, он забрал у одного флягу с водой и отличный автомат «АК-103». Затем, не боясь запачкаться кровью врага, снял с «кяфиров» солдатские жетоны и сунул в карман. Немногие могли похвастаться двумя убитыми пластунами. Затем пополз через нейтральную полосу, лавируя между воронками и телами убитых «федаинов». Русская артиллерия перенесла огонь в глубь позиций «федаинов», и получить шальной осколок Турпал не боялся. Опасность представляли только мины, но он надеялся, что Аллах и в этот раз ему поможет. Обстрел русских продолжался, но уже по точечным целям. Видимо, экономили высокоточные боеприпасы.
Лавируя, словно ящерица, между камнями, Медоев наконец-то дополз до позиций своего батальона. Несмотря на разрушения, в живых остались еще многие из его роты. За исключением командиров взводов. Их не осталось ни одного. Рядом в траншее лежал, накрытый курткой, труп взводного Руслана Бароева. Осколком мины ему, словно банку консервным ножом, вскрыло череп.
Едва Турпал успел отдышаться в неглубокой, полузасыпанной землей траншее, как на него наткнулся ротный командир в сопровождении трех ребят из его взвода.
– Во, Медоев, а ты что здесь делаешь? Где особый отряд?
– Вон там лежит, в полном составе. На склоне русские ждали, пластуны! И минометы за горой! Никто не выжил.
– Понятное дело, никто. Только ты, Медоев! – Ибрагим недобро посмотрел в лицо Турпалу и незаметно скользнул рукой к набедренной кобуре. Турпал ожидал такой реакции от командира роты и небрежно бросил на песок оба трофейных жетона. Один из бойцов подобрал их и передал ротному. Ибрагим изучил жетоны, хмыкнул и вернул их Турпалу.
– Настоящий джигит. Воин, – широко улыбнулся Бакуров и ткнул пальцем в грудь стоящего молодого бойца.
– Бери с него пример, понял? – Молодой кивнул.
Русская атака началась минут через тридцать после того, как Турпал вернулся в расположение своих. БМД-4 стали издалека засыпать позиции батальона стомиллиметровыми снарядами. Русские придерживались своей проверенной тактики: «Сталь экономит кровь». Целых боеготовых ПТУР ERYX в передовой траншее не осталось, и встретить их было нечем. На дальность выстрела РПГ хитрые русисты подходить не спешили. Видимо, наученные горьким опытом кавказской войны боевики стали немедленно переползать по узким ходам сообщения на вторую линию обороны. Некоторые, особо сообразительные, хотели уже уходить дальше в тыл, но их остановили пулеметные очереди из двух тяжелых китайских «станкачей». На третьей, запасной линии траншей, подальше от русских снарядов, затаились бойцы личной охраны комбата Папаца. Неразговорчивые наемники в масках.
– Заградотряд поставили, псы! – прошипел Бакуров, зло сплевывая на землю попавший в рот песок.
Затем русские отошли, чтобы в скором времени начать новый огневой налет. Надо было что-то предпринимать. Вырвавшемуся из верных объятий костлявой Турпалу не хотелось закончить жизнь в этой узкой, заваленной трупами и ранеными траншее. Слава Аллаху, ротный Бакуров думал так же. Мигом вокруг него собралось около пяти десятков наиболее опытных «федаинов» с твердым намерением вырваться из западни, в которую их завело командование «гелаевской» бригады и союзники.
– Короче, так. Сначала залп из РПГ по позициям пулеметчиков и командирскому блиндажу. Затем рывок.
– Ээээ, камандыр! Понятно все, только куда маладых девать, да? Всей талпой пабежим, русня нас сомнет, – вставил свое слово снайпер Иса Радуев, прошедший обе чеченские кампании.
– Ты, Иса, мозги включи, если они еще остались. В тылу у нас татары взбунтовались. Штаб бригады вырезали подчистую. Мы, что ж, к Ялте полусотней пробиваться будем? Сзади – русня, впереди – крымчаки. Шансов пробиться при таком раскладе – ноль. А молодые нас своими телами прикроют. Мы так всегда делали! Кто из них выживет, потом настоящим воином станет.
– Да, камандыр, прав ты!
– Тогда хорош болтать! Скоро новый обстрел будет. Аллах Акбар, братья!
С импровизированным заградотрядом из боснийцев они справились быстро. Дальности выстрела из РПГ здесь хватало за глаза. Огневые точки были снесены с первого залпа, пришлось повозиться с командирским блиндажом, расположенным в подвале небольшого сгоревшего домика. Сам комбат Эдин Папац и несколько бойцов отстреливались до последнего. Их окружили и закидали ручными гранатами. Когда Турпал втиснулся вслед за остальными в бункер, живых там уже не было. И только Иса торопливо отрезал уши мертвому Эдину.
– Как с сабакой, с нами гаварил, даа! – объяснил он свои действия соратникам. Соратники не возражали.
Небеса вновь извергли из себя гнусный визг. Началось! Заговорили русские батареи из-за гор. Один залп, второй, третий… Вторая линия обороны погрузилась в дым и пыль, разрываемые сполохами оранжевого пламени. Медоев свернулся калачиком в неудобном окопе и с содроганием слушал, как мимо него со свистом носятся осколки. Попадая то в бруствер, то в опрокинутый пулемет, то в стенку окопа. Едва обстрел прекратился, раздались истошные вопли с передовых позиций: русские танки!!!
– Вот, уже и танки появились! – Турпал обладал богатым воображением и поэтому живо представил, как бронированные машины неторопливо приближаются, не опасаясь уничтоженных обстрелом ПТРК, и начинают поливать окопы свинцом. Затем переваливают через окопы с мертвыми «федаинами» и выбираются на шоссе. От них на своих двоих не убежишь.
Толпа сбитых с позиций боевиков затопила, словно приливная волна, залила поселок Веселое. Веселого в этом было очень мало. Но здесь боевикам повезло. В поселок, буквально за час, въехала моторизованная колонна «крымско-татарской милиции», попросту говоря, мародеров. На армейских грузовиках. Выставив оцепление, они принялись деловито грабить поселок, невзирая на близость фронта и русских танков. Но разве какое-то жалкое оцепление может сдержать настоящих горцев в поисках спасения. Турпал лично успел пристрелить троих из оцепления перед тем, как забраться в кузов армейского «КрАЗа». Дорога до Алушты была, пожалуй, самой трудной в его жизни. Грузовики, забитые под завязку «федаинами», лавировали на шоссе между многочисленными остовами сгоревших автомобилей и автобусов. В каждом поселке приходилось спешиваться и сбивать заслоны крымчаков. А может, и не крымчаков. Шайтан их разберет! Сейчас все воевали со всеми, и все бежали от русских. Видимо, русская авиация была чем-то занята и не висела прямо над головой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
