она. — Хейс, черт!
Ее голос поднимается на октаву, и все, что требуется, это один глубокий толчок моей руки и жесткое посасывание ее клитора, и она, блядь, кончает.
В этот момент камин рушиться.
Левая половина камина вырывается из стены, покачиваясь, и только правая сторона удерживает его. Все, что было сверху, падает на пол, но мне удается удержать Лейкин в вертикальном положении, прижав ее спиной к камню камина. Но мы еще далеко не закончили, так как она вздрагивает на моих руках.
Я вытаскиваю из нее пальцы и хватаю ее за талию, чтобы оторвать от стены. Она наклоняется всем своим весом вперед, наваливаясь на мои плечи, и я осторожно отступаю назад, прежде чем аккуратно поставить ее на пол.
— Когда-нибудь я снова трахну твой рот, — говорю я ей.
Она ухмыляется и опускается на колени. — Зачем ждать? Сделай это сейчас.
Да, ни одна вещь в мире не может заставить меня отказаться от этого. Я одним движением сбрасываю с себя брюки и боксеры, освобождаю член и беру его в руку. Она облизывает губы, наблюдая, как я пару раз поглаживаю его, и когда я приближаюсь к ее рту, она открывает его, как и подобает хорошей девочке.
— Я не в настроении проявлять милосердие, так что, если я сделаю тебе больно, ты должна будешь остановить меня.
Но она ничего не отвечает. Это ее только возбуждает. Она подносит руки к моей заднице и втягивает меня в свой рот. Я откидываю голову назад, и она сосет мой член лучше, чем кто-либо другой. Ее язык обводит головку, а затем прижимается к нижней части моего члена, когда я глубоко вхожу в нее.
Моя рука, вцепившаяся в ее волосы, дрожит, когда я пытаюсь сдержаться, но когда я вижу, как она сужает глаза, глядя на меня, я понимаю, что она не хочет этого. Она хочет боли. Она хочет захлебнуться от моего члена. И, блядь, я не хочу ничего, кроме как дать ей это.
Упираясь в заднюю стенку ее горла, я резко притягиваю ее к себе. Мой стон смешивается со звуком ее удушья. Стенки ее горла сжимаются вокруг меня, когда она задыхается, и я отступаю лишь на секунду, чтобы она успела вдохнуть, прежде чем снова войти в нее.
— Черт возьми, — простонал я. — Посмотри на себя. Ты так хорошо справляешься. Мне так чертовски хорошо.
Еще через пару секунд я позволяю своему члену выскользнуть из ее рта. Ниточка слюны свисает с меня на ее губы, и она вытирает ее, переводя дыхание.
— Я хочу еще, — умоляет она. — Дай мне еще.
Я зажимаю ее подбородок между большим и указательным пальцами, заставляя ее посмотреть на меня. — Не будь капризной. Ты получишь больше, когда я дам тебе больше. Но сейчас мне нужно быть внутри тебя.
Она закусывает губу и ложится на пол, раздвигая ноги и позволяя мне увидеть эту красивую киску. Держа член в руках, я провожу им вверх-вниз по ее клитору, наблюдая за тем, как она извивается.
— Ты, блядь, создана для меня, Лейкин.
Не сводя с нее взгляда, я вхожу в нее так, что между нами ничего не остается. Она прижимается затылком к полу, и ее глаза закрываются, потеряв контроль от удовольствия. Нет ничего лучше этого. Она обвивается вокруг меня, а я трахаю ее до потери сознания — это просто рай.
В последний раз мы занимались сексом прямо здесь, в ту ночь, когда я попросил ее выйти за меня замуж. Все, чего я хотел, это чтобы она чувствовала себя такой же любимой и желанной, какой она была. К черту, такой, какая она есть. Но сейчас моя единственная цель — сделать так, чтобы она знала без малейшего сомнения, что ничто и никто никогда не будет способен сделать это. Они не смогут заставить ее почувствовать то, что могу я, потому что они не знают ее так, как я.
Эта киска принадлежит мне, нравится ей это или нет.
Прижимая большой палец к ее клитору, я круговыми движениями двигаю бедрами, а ее пальцы впиваются в ковер, пытаясь найти что-то, что поможет ей удержаться на земле. Но это не то, чего я хочу.
Я хочу, чтобы она воспарила в сексуальное подпространство.
Ее дыхание учащается, пока, наконец, она не задерживает дыхание и не сжимается вокруг меня. Крик, который она издает, наверняка встревожит соседей, и я уверен, что если они пришлют полицию, то увидев разрушенный камин, будут в полном восторге. Но я не делаю даже слабой попытки успокоить ее.
Пусть они слышат.
Точнее, пусть этот чертов псих услышит.
Я хочу, чтобы они услышали, как она выкрикивает мое имя, кончая на мой член, как будто ей нужно, чтобы весь мир знал, кому она принадлежит.
Кому она, блядь, всегда будет принадлежать.
— Ты так и не решилась на противозачаточные? — выдавил я из себя.
Она качает головой. — К черту их. Все равно сделай это.
Боже, как я этого хочу. Я бы не хотел ничего больше, чем наполнить ее прямо сейчас. Увидеть, как моя сперма капает из ее киски, заполненной до краев. Черт возьми, даже мысль о том, что моя сперма будет плавать внутри нее, заставляет меня хотеть этого. Но в последнюю секунду я заставляю себя вытащить член.
Я сжимаю пресс, поглаживая свой член, наблюдая, как струи белой спермы вырываются наружу и падают между ее ног. Это не то же самое, но это самая близкая альтернатива, и это все еще так чертовски горячо. Ее киска покрыта моей спермой, и, может быть, это безрассудно, но я провожу головкой члена по ней и проталкиваю его внутрь — даю ей попробовать то, что она хочет.
Словно желая доказать, что она тоже умеет дразнить, она тянется вниз и проводит двумя пальцами по тому беспорядку, который я устроил. Я наблюдаю, как она подносит их ко рту и обхватывает губами, застонав от вкуса.
Твою мать.
Я падаю на пол рядом с ней и слушаю, как мы оба тяжело дышим. После этого мы должны быть полностью удовлетворены, но я уже жажду еще одного раунда. Вот что она делает со мной. Каждый маленький вкус заставляет меня хотеть большего, пока единственное, что я могу сделать, — это утонуть в ней.
Трахать ее в баре — это одно. Это была практически нейтральная территория. Я мог нагнуть ее и войти в нее, высвобождая все свои разочарования и выплескивая их в нее. Но здесь, в месте,
