В общем, утешала в своем стиле, как уж умела. А я в утешениях не нуждался. Знал, что делал, когда убивал, а уж принимать последствия своих поступков я умел и до попадания в этот мир. Любые последствия. Обманывать себя тем, что «у меня не было выхода» было бы нечестно. Выход есть всегда, например, отойти в сторону. Предложение Керы тоже даже на секунду не рассматривал. Какая разница, кто именно всадил бы нож, если приказ все равно отдал я? Так только хуже было бы, как-то нечестно.
Глава 22
Очень неприятно, когда берешься за ответственное дело, в котором совсем не разбираешься. Мне предстояло минирование путей и спокойствия в мою душу этот факт не приносил. Вот уже десять часов наша скромная компания сидит в лесу, через который проходит железная дорога в двадцати примерно милях от Памплоны. Причина, по которой выбрано это место в том, что здесь железная дорога проходит рядом с обычной. И, значит, Рубио на локомобиле, который должен сообщить о приближающемся поезде, имеет возможность вовремя передать сведения. Все-таки паровик движется не настолько быстрее паровоза, чтобы у нас была достаточная фора. Ну и во-вторых — деревья хоть немного скроют засаду, которую мы готовим. Я далек от мысли, что наш маленький фейерверк разом уничтожит весь поезд вместе со всеми пассажирами, так что придется еще пострелять.
Пока я возился со взрывчаткой, все остальные в срочном порядке копали и маскировали окопы — тоже мое изобретение. Вообще-то прибывшие раньше должны были уже подготовить укрытия, но то, что изобразили бойцы по моим описаниям не годится категорически. Повстанцы не стали слишком напрягаться, вырыли небольшие ямки, в которые можно кое-как уместиться только лежа, да и то задница будет торчать над уровнем земли. Увидев результаты творчества, я только за голову схватился — это ж надо было так извратить хорошую идею! Пришлось требовать, чтобы все переделали. И здесь неожиданно помог недавний бой. Поначалу бойцы брались за дело неохотно, кирками и лопатами работали демонстративно вяло, даже не пытаясь изображать трудовой энтузиазм. Формально Северин всем объяснил, что в его отсутствие командует трибун Мануэль Рубио, а когда нет его, подчиняться нужно мне. Однако мой юный по сравнению с некоторыми партизанами возраст, и субтильная внешность не добавляли мне авторитета. Так бы, наверное, ничего и не вышло, и в конце концов бойцы окончательно наплевали бы на мои требования, но тут подключились мои спутники. Я не слышал, что именно рассказывали парни про наше путешествие, но слухи разлетелись быстро. На меня стали поглядывать с опаской, зато окопы начали углубляться с гораздо большей скоростью. Это меня хоть немного успокоило — имея очень слабое представление о том, какова будет сила взрыва, хотелось обезопасить засадный отряд по максимуму.
Заряд я закладывал лично — больше доверить некому. Выкопал несколько небольших ямок под рельсами, куда и заложил более половины нашего запаса динамита. Жаль, не удалось поэкспериментировать заранее. Количество, как и правильный способ закладки оставались для меня terra incognita. Так что старался брать количеством — сорок фунтов динамита, как по мне, должно хватить.
Все эти действия заняли часа четыре, а дальше потянулось ожидание, за время которого я успел представить, казалось бы, все варианты негативного развития событий. Начиная от того, что динамит не взорвется, и заканчивая тем, что в поезде не окажется чистых, или того хуже, окажутся совсем непричастные пассажиры. Впрочем, не только я. Нервничали все присутствующие. Два часа назад пришлось даже останавливать окончательно потерявшего терпение Доменико, который рвался пройтись до края перелеска, чтобы своими глазами последить за поездом. Вдруг у Рубио что-то случилось с паровиком, и он просто не успеет нас предупредить? При условии, что где-то раз в полчаса по дороге проезжает патрульный паровик жандармов, идея так себе — не хватало нам очередной стычки.
Пыхтение приближающегося паровика все восприняли как сигнал. Старику даже объяснять ничего не пришлось, все и так уже подобрались и приготовились.
— Едут, — одним словом сказал Рубио, иронично глядя на мою еще больше осунувшуюся с последней встречи физиономию. — Двенадцать вагонов, чистые вначале, карабинеры — в конце. С интересом полюбопытствую, как сработает эта твоя чудо-смесь!
Что ж, значит, пора. Я не стал готовить слишком длинных шнуров — с ними труднее рассчитать время. Нужно ведь, чтобы взрыв произошел как можно более точно. Если простым солдатам может хватить и схода поезда с рельсов, то с чистыми лучше перестраховаться. Да и удобнее так. Сидя прямо на шпалах, я сначала почувствовал задницей вибрацию, а потом и услышал перестук колес. Секунды тянутся медленно-медленно, будто издеваясь. Прежние, угольные паровозы можно было увидеть издалека, по густым клубам дыма. С теми, что на флогистоне — не так. Впрочем, неважно. Все равно нужно дождаться, когда паровоз поравняется с колышком, которым я отмерил собственноручно отсчитанные восемьсот футов. По моим прикидкам шнуры прогорят как раз примерно за то время, что потребуется проехать поезду это расстояние.
Восемьсот футов — это всего-то двести пятьдесят метров, примерно. Двадцать секунд при скорости тридцать миль в час. Большее время я не могу себе позволить, потому что чем длиннее шнур, тем больше вероятность, что взрывы произойдут не вовремя. В одиночку работать все равно не получается. Как только поезд равняется с отметкой я машу Кере, чтобы поджигала. Запальный шнур той партии взрывчатки, над которой будут проезжать последние вагоны длиннее — я рассчитываю, что эта закладка сработает чуть позже. Кера справляется — я вижу, короткую вспышку от зажигалки, и девушка стремительно уносится в окоп. Отсчитываю семь секунд, прикладываю шнур к тлеющей во рту папиросе. Так надежнее и быстрее, чем зажигалкой. Затянуться, чтобы пламя на кончике разгорелось сильнее, еще раз… Ну наконец! Кончик шнура брызжет искрами. Толкаюсь от земли и изо всех сил бегу прочь. Мой окоп ближе, всего в сотне метров. Я сразу понял, что не успею добежать за оставшееся время. Зато он укреплен несколькими бревнами и накатом земли сверху. Очень надеюсь, что меня не засыплет.
Паровоз начинает истошно свистеть — машинисты все-таки почуяли неладное и пытаются тормозить. Слишком поздно, остановиться уже не успеют. Еще несколько шагов, и я ссыпаюсь в окоп. Очень хочется выглянуть, но боюсь. И без того момент взрыва не пропущу. Начинаю отсчитывать секунды, но то ли чащу, то ли что-то пошло не так и взрыв не состоится. На счете двадцать пять, кажется, что уже весь покрыт холодным потом. Я почти решаюсь выглянуть, и в этот момент земля бьет в ноги с такой силой, будто потеряла терпение и решила сбросить меня со своей поверхности. И сразу следом еще один толчок, как будто мне мало первого.
Я ничего не слышу, в голове такой звон, как будто я сижу возле парового молота. И не вижу. Но это ладно — я и дышать не могу. Засыпало! Судорожно дергаюсь извиваюсь. Руки проваливаются в пустоту, еще одно усилие и в легкие врывается воздух. Кислый, пахнущий гарью, огнем и металлом, но боги, какое счастье. Вспоминаю, что глаза теперь тоже можно открыть. Надо мной чистое небо — накат из бревен, похоже, снесло взрывной волной. Все-таки перестарался.
Поезда больше нет. С первого взгляда понимаю, что мы зря нагнали сюда столько народа. От первого вагона остался только кусок крыши, остальные повалены и измяты, деревянная обшивка кое-где горит. С последними примерно такая же ситуация. Относительно неплохо сохранились только те три, что в середине. Но сомнительно, что там кто-то способен оказывать сопротивление. Опять грязная работа.
Ну хорошо, пора выбираться. Нужно убедиться, что из наших никого не прибило. Выбраться из окопа с первого раза не выходит, руки подламываются. Оказывается, меня здорово тряхнуло. Контузия, как ее описывали в книгах — я до сих пор не слышу ничего, кроме звона, а зрение слегка плывет. С третьего раза удается выползти из порушенного окопа и взгромоздиться на ноги — как раз вовремя, чтобы увидеть несколько партизан во главе с Рубио, бредущих ко мне. Им не так сильно досталось, все же их окопы вдвое дальше, но впечатление взрыв явно произвел.
