Единственным разумным основанием для раскручивания этого расследования, опросов Уильямса, Де Ниро и многих других стало заявление Кэти Смит, сделанное журналу «Нэйшнл Инкуайер». Не так давно, когда Дженнифер Флауэрс обвинила кандидата в президенты США Билла Клинтона в супружеской измене, никто не обратил на это интервью серьезного внимания, поскольку за него Флауэрс получила гонорар. Но в то время интервью Кэти Смит было воспринято с большим доверием, чем оно того заслуживало. Упомянула ли она имена Де Ниро и Уильямса только затем, чтобы «приперчить» свое интервью и оправдать полученный гонорар? Или она решила отомстить им таким причудливым образом за их некоторые слабости? А может, ее заявление входило в план, призванный разжечь вокруг них скандал?
Хотя интервью читали миллионы людей, лишь немногие слышали оригинал магнитофонной записи беседы. Одним из этих немногих был Эддисон Арси.
«Когда я прослушал эту кассету, мне стало очевидно, что они нарочно подводили ее к тому, что хотели от нее услышать, — вспоминает он. — Это была такая беседа, в которой репортер дает восемьдесят пять или даже девяносто пять процентов информации, а от Смит требовалось только сидеть и отвечать: «Да, верно. Да, это было так». К концу беседы язык у нее стал заплетаться, а поведение как-то выходило за нормальные рамки… Из всего моего опыта работы с наркотиками в полиции я уловил, что во время беседы она курила сигарету с марихуаной, при этом еще и пила спиртное. Так что обстановка там была весьма расслабленная, и беседа шла под полным контролем журналиста».
Но даже при больших подозрениях, что основную часть материала статьи просто «скормили» Смит и дали ей подписаться, полиция все равно отнеслась к интервью вполне серьезно и дала ход делу.
«Видите ли, — продолжает детектив, — когда она рассказывает, как пришла с кокаином, а Де Ниро с Уильямсом схватили соломинки и принялись втягивать кокаин «как пылесосы», то для меня ясно, что уж это никто ей не подсказал, не мог подсказать. Это ее истинные показания, ее свидетельство».
Кэти Смит в конечном счете была осуждена и отбыла свой срок. В результате она сумела освободиться от своей дурной наклонности и даже стала консультантом по наркотикам.
«Меня это очень взволновало, — продолжает Арси. — Она писала мне письма. Я беседовал с ней в Канаде, и я никогда не забуду наш разговор, когда ее срок подошел к концу. Она сказала мне, что могла бы получить тот же самый срок и без выдворения. Я верю, что так. Она ведь вернулась назад и подверглась аресту. Впрочем, в тюрьме легко бывает приобрести «просветленный» взгляд на жизнь. А как только человек оказывается потом на свободе, он снова берется за свое… Пусть для людей вроде Де Ниро или Уильямса она была низкой тварью, по их стандартам она такой и была, наверно. Просто она доставала наркотики, и ей позволяли держаться рядом. Но теперь я бы не поверил, что она снова на это способна. Думаю, что язык Кэти Смит — ее злейший враг. Из-за него она и попала в беду. Я ей так и сказал, дескать, если бы вы, Кэти, держали язык за зубами, никто бы вас не схватил. Подумать только, она сделала это всего за пятнадцать «кусков»! Думаю, она стала жертвой своей любви к наркотикам и к бутылке. А эти пятнадцать «кусков» у нее небось вылетели в миг!»
22. Искушение
Смерть Джона Белуши была сокрушительным ударом для Де Ниро. Ибо, возможно, впервые в своей жизни его стали мучить сомнения в себе и в выбранной профессии. Он, видимо, считал, что все теперь оборачивается против него.
Де Ниро не из тех, кто легко сходится с людьми. Он даже подолгу изучает режиссера, прежде чем приходит к решению с ним работать. Та быстрота, с которой он сдружился с Белуши, была для него скорее курьезом, чем правилом. И для Де Ниро, столь стремительно ринувшегося в эту дружбу и так внезапно потерявшего друга, это было жестоким потрясением. И без того не слишком эмоционально открытый, он стал еще более замкнутым.
Он решил бросить играть и исчезнуть с глаз публики — стать режиссером. Ходили разговоры о мюзикле, который он собирался снимать вместе с музыкальным продюсером Куинси Джонсом. Де Ниро должен был обеспечить литературно-сюжетную часть, а Джонс — музыкальные вставки. Проект этот рухнул, не зайдя особенно далеко.
Момент, когда умер Белуши, оказался критическим. Всю жизнь Роберт Де Ниро верил в себя, даже когда эта вера немногими разделялась. Когда же его вера наконец получила солидное подтверждение в виде «Оскара» в номинации «Лучший актер», торжество было омрачено инцидентом с Хинкли, стрелявшим в Рейгана. Едва он успел успокоиться, погибает близкий ему человек, друг…
Беда, как говорят, не приходит одна. Несчастье, как водится, троицу любит. И вскоре Де Ниро предстояло испить горькую чашу до дна.
Он по-прежнему встречался с Хелен Лизандрелло. Примерно в то же время, когда скончался Белуши, Лизандрелло сообщила Де Ниро, что ждет ребенка. Год назад она тоже была беременна от него, но тогда сделала аборт, ничего ему не сказав. А на сей раз решила оставить ребенка. В сентябре 1982 года газеты объявили, что у Роберта Де Ниро родилась дочь «от его любовницы, темнокожей певицы Хелен Спрингс» («Спрингс» — сценический псевдоним Лизандрелло). Де Ниро в это время официально еще был женат, хотя они с Дайан Эбботт жили раздельно. Они продолжали оставаться в дружеских отношениях — она сыграла с ним в «Короле комедии» в эпизодической роли возлюбленной Руперта. У них был сын Рафаэль, которому к тому моменту исполнилось уже пять.
Де Ниро, хотя и не прыгал от счастья, все же был скорее рад рождению ребенка и щедро на него потратился. В прессе толковали, что и Лизандрелло получила от него немалые подарки, включая спортивный автомобиль и целый гардероб… Далее в газетах говорилось, что Де Ниро и его любовница назвали девочку Нина Надейя. Через десять лет, в разгаре судебной тяжбы об установлении отцовства, Лизандрелло опишет обстоятельства несколько иначе, нежели в разговоре с Синди Эдамс.
«На сей раз я сказала Бобби… Похоже, он сам знал, что делать, и дал мне какой-то рецепт настойки на травах, но она не помогла… Тогда он сделался жутко нервным, стал орать на меня, и моя сестра даже заставила меня повесить трубку, когда он вопил на меня по телефону. Потом я каждый раз подпрыгивала на месте, когда звонил телефон… Он говорил мне: «Ты не должна рожать этого чертового ребенка. Что ты решила?» Я говорю ему: «Я не пойду на аборт». Он возненавидел меня, и с того момента десять лет он испытывал на мне свою жестокость. Все время пил и ни минуты не давал мне почувствовать себя счастливой. Он повторял: «Твое дело трахаться со мной между съемками, сучка, а не беременеть». Это было просто психическое насилие».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
