– В доме тринадцать на улице Случая. Число несчастливое, да и название подходящее, так что легко запомнить.
Она кивнула.
– Я провожу вас до ворот.
И они не спеша пошли рядом по длинной аллее. Светило июньское солнце, и на аллею падали тени от деревьев, стоявших по бокам.
– Вы хорошо выглядите, Андре. А знаете, вы сильно изменились. Я рада, что у вас все в порядке. – Не дожидаясь ответа, она сменила тему и заговорила о том, что занимало ее больше всего. – Я так хотела увидеть вас все эти месяцы, Андре. Вы – единственный, кто мог мне помочь и сказать правду, и я злилась, что вы так и не написали, где вас искать.
– Вы считаете, что ваше поведение при нашей последней встрече в Нанте должно было вдохновить меня на письмо?
– Как? Вы все еще обижены?
– Я никогда не обижаюсь, и вам бы следовало это знать. – Он очень гордился этой чертой характера. Ему нравилось считать себя стоиком. – Но у меня еще остался шрам от раны, и вы бы пролили на него бальзам, взяв обратно то, что сказали в Нанте.
– Ну что же, в таком случае беру свои слова обратно. А теперь скажите мне, Андре…
– Но вы не бескорыстны: вы уступили лишь для того, чтобы что-то получить взамен. – Он добродушно рассмеялся. – Давайте же, приказывайте.
– Скажите мне, Андре… – Она остановилась в нерешительности, затем продолжила, опустив глаза: – Скажите мне… правду о том, что случилось в Фейдо.
Андре-Луи нахмурился. Он сразу же понял, что именно подсказало эту просьбу. Очень просто и сжато рассказал он Алине свою версию этой истории.
Она внимательно слушала. Когда он закончил, она вздохнула, и лицо ее стало задумчивым.
– Это мне уже рассказывали. Правда, добавляли, что господин де Латур д’Азир приехал в театр специально для того, чтобы порвать с мадемуазель Бине. Не знаете, так ли это?
– Не знаю, да и не вижу причин для разрыва. Мадемуазель Бине была для маркиза развлечением, до которого так падки он и ему подобные…
– О, причина была, – перебила Алина. – Этой причиной была я. Я побеседовала с госпожой де Сотрон и сказала ей, что отказываюсь принимать того, кто является ко мне, вывалявшись в грязи. – Она говорила с большим трудом, отвернув вспыхнувшее лицо.
– Если бы вы ко мне прислушались… – начал Андре-Луи, но она вновь перебила его:
– Господин де Сотрон передал маркизу мое решение и рассказал мне потом, что он в отчаянии, полон искреннего раскаяния и готов представить мне любые доказательства преданности. Господин де Латур д’Азир поклялся, что сразу же покончит с этой связью и больше никогда не увидит мадемуазель Бине. И вот буквально на следующий день я узнаю, что он чуть не погиб во время скандала в театре. Сразу же после разговора с господином де Сотроном, после всех торжественных клятв он отправился прямо к этой Бине. Я была возмущена и заявила, что ни при каких обстоятельствах больше не приму господина де Латур д’Азира. И вот тут мне стали докучать с этим объяснением его поступка. Я долго не верила.
– Значит, теперь вы поверили, – быстро сказал Андре. – Почему?
– Я не сказала, что верю. Но… но я не могу и не верить. С тех пор как мы приехали в Медон, господин де Латур д’Азир находится здесь, и он поклялся мне, что это так.
– О, если господин де Латур д’Азир поклялся… – Андре-Луи рассмеялся, и в смехе прозвучала саркастическая нота.
– Разве вам известно, чтобы он когда-нибудь солгал? – резко оборвала она, и это его сдержало. – В конце концов, господин де Латур д’Азир – человек чести, а люди чести никогда не лгут. Вы иронизируете – следовательно, вам известен случай, когда он солгал?
– Нет, – ответил Андре-Луи. Справедливость требовала, чтобы он признал, что его враг обладает по крайней мере этой добродетелью. – Я не слышал, чтобы он лгал, – это верно. Такие, как он, слишком надменны и самоуверенны, чтобы прибегать ко лжи. Но мне известно, что он совершал поступки столь же низкие…
– Нет ничего ниже лжи, – перебила Алина. Она придерживалась принципов, которые ей привило воспитание. – Только у лжецов – а они ближайшая родня воров – нет никакой надежды. Только тот, кто лжет, действительно теряет честь.
– Мне кажется, вы защищаете этого сатира, – сказал он ледяным тоном.
– Я просто хочу быть справедливой.
– Справедливость может представиться вам совсем в ином свете, когда вы наконец решитесь стать маркизой де Латур д’Азир, – сказал он с горечью.
– Не думаю, чтобы я когда-нибудь приняла такое решение.
– Но вы все еще не до конца уверены – несмотря ни на что?
– Разве в этом мире можно быть в чем-нибудь уверенной?
– Да. Можно быть уверенным в том, что совершаешь глупость.
Алина либо не расслышала, либо не обратила внимания на его слова.
– Так вы не знаете наверняка, что в тот вечер в Театре Фейдо дело было не так, как утверждает господин де Латур д’Азир?
– Нет, не знаю, – признал он. – Возможно, это так. Однако какое это имеет значение?
– Это могло бы иметь значение. Скажите, а что в конце концов стало с мадемуазель Бине?
– Не знаю.
– Не знаете? – Она обернулась, чтобы взглянуть на него. – И вы говорите об этом с таким безразличием! Я думала… думала, что вы любите ее, Андре.
– Любил – правда, недолго. Я ошибся. Потребовался Латур д’Азир, чтобы открыть мне истину. Да, эти господа иногда могут пригодиться. Они помогают постигать важные истины таким глупцам, как я. К счастью, мне повезло: разоблачение предшествовало женитьбе. Теперь я могу хладнокровно оглянуться на этот эпизод и поблагодарить судьбу за то, что чудом избежал последствий обмана чувств, который часто путают с любовью. Как видите, этот опыт весьма поучителен.
Алина взглянула на него с искренним удивлением.
– Знаете, Андре, иногда мне кажется, что у вас нет сердца.
– Очевидно, потому, что порой я обнаруживаю ум. А вы сами, Алина? А эта история с господином де Латур д’Азиром? Говорит ли она о сердце? Если бы я сказал, о чем она говорит, мы бы снова поссорились, а, видит Бог, я не могу ссориться с вами сейчас. Я… я поступлю иначе.
– Что вы имеете в виду?
– В данный момент ничего, поскольку вам не грозит брак с этим животным.
– А если бы грозил?
– О, в таком случае привязанность к вам указала бы мне средство помешать этому, если только… – Он остановился.
– Если только? – спросила она с вызовом, вытянувшись во весь свой небольшой рост. Взгляд ее был высокомерен.
– Если только вы бы не признались мне, что любите его, – сказал он просто, и она неожиданно смягчилась. Тогда он добавил, покачав головой: – Но это, конечно, невозможно.
– Почему? – спросила Алина очень тихо.
– Потому что вы такая, как есть, – очень хорошая, чистая и восхитительная. Ангелы не сочетаются с дьяволами. Вы можете стать женой маркиза, но из вас не получится чета – никогда, никогда.
Они дошли до железных ворот в конце аллеи, за которыми виднелся желтый экипаж, поджидавший Андре-Луи. Вдруг послышались скрип колес и стук копыт, и появился другой экипаж, который остановился возле фаэтона, привезшего Андре-Луи. Это была красивая карета с полированными панелями из красного дерева. Гербы из золота и лазури ослепительно сверкали на солнце. На землю спрыгнул лакей, чтобы распахнуть ворота. Но в этот момент дама, сидевшая в карете, увидела Алину и, помахав ей, отдала приказание лакею.
Глава VI
Госпожа де Плугастель
Форейтор натянул вожжи, лакей отворил дверцу кареты, опустил подножку и подал руку своей госпоже, помогая ей сойти. Должно быть, эта дама когда-то была очень хороша. И теперь, когда ей было за сорок, она еще обладала той утонченной красотой, которой время одаряет некоторых женщин. Ее туалет и осанка говорили о высоком положении.
– Здесь я с вами прощусь, поскольку у вас гостья, – сказал Андре-Луи.
– Но ведь это ваша старая знакомая, Андре. Вы помните графиню де Плугастель?
Он вгляделся в приближавшуюся даму, навстречу которой побежала Алина. Теперь, услышав ее имя, он узнал ее. Конечно, если бы он сразу взглянул повнимательнее, то узнал бы без всякой подсказки. Он узнал бы ее когда угодно и где угодно, несмотря на то что прошло шестнадцать лет с тех пор, как они виделись в последний раз. При виде ее в Андре-Луи пробудились дорогие воспоминания, которых не вытеснили последующие события.
