– Билли оставил вам ужин, он сказал, что вы прибудете сегодня. Идите и садитесь за стол.
– Я возьму лошадь, – Пленти Мэд подошел к Сэнту и взял уздечку из его рук. – Ты стоишь, ты болтаешь, ты совсем не заботишься о лошади, что она устала, черт тебя побери, старый лентяй.
Сэнт засмеялся.
– Этот сумасшедший индеец никогда не изменится. Будь заботлив с этой лошадью, ты, безобразный маленький… Эй, Пленти, – весело позвал он. – Ты уверен, что знаешь, с какого конца ее кормить?
– Я знаю. Я не сумасшедший. Пленти Мэд умный индеец. Эта проклятая засуха дошла до севера. А на юге прошло много дождей. Большой огонь придет, как большое стадо буйволов. Вы не будьте безумцами и прислушайтесь к Пленти Мэду.
– О чем он говорит?
– У него безумная идея. Он думает, что из-за засухи начнется пожар. Пленти твердит это с тех пор, как я вернулся.
– Он прав. В верховьях Бигхорн стоит засуха. Нужны дожди, много дождей. Лось спустился вниз, чтобы питаться. Трава в нашем каньоне по колено… Что случилось со старухой Мод? Дом освещен так, как будто там бал!
И пока они ожидали Раиса и другого парня, которые ухаживали за своими лошадями, Смит рассказал Сэнту о Чарли и Джо Белл. Он упомянул о Вилле, как о женщине, которая путешествует с ними. Смит рассказал Сэнту и о том, как мисс Хэммер нашла Мод со сломанной ногой, как приезжал новый доктор, чтобы вправить больную ногу, и что он нанял Виллу ухаживать за старухой.
– До дома не дотрагивались шесть лет. Мыши и крысы вступили во владение. Поймал две крысы прошлой ночью. Я послал Пленти Мэда привезти Иниз. Она сейчас управляется с домашними делами.
– Что стало с богачкой. Мод покалечилась, да еще должна разрешить женщине бедного образа жизни, такой, как Иниз, трудиться для нее. – Сэнт засмеялся сухим невеселым смехом. – Спорю, ее надо связать.
Внутри кухонной хижины Смит представил Чарли Сэнту, Раису и молодому парню, которого Райе называл Винсом, и который сейчас присел на стул в конце стола и сидел там тихонько, наблюдая и слушая.
Райе был седоволосым мужчиной, коренастым и солидным. А парнишке на вид можно было дать ге более двадцати лет. Он был худым, как хлыст, и почему-то очень напряженно вел себя. Однако он был довольно красивым парнем с рыжеватыми волосами и голубыми глазами. С правой стороны подбородка – свежий синяк, и, когда он ел, то аккуратно пережевывал пищу на левой стороне. Винс смотрел только в свою тарелку и не вступал в разговоры, словно боялся чего-то.
– Клифф сделал предложение на сорок голов мулов, – торжественно объявил Сэнт, отодвинув от себя тарелку и взяв стакан с пахтой.
– Ты принял его? – спросил Смит.
– Да.
– Эта работа вырежет их.
– Я возьму себе команду Чиине…
– Черт! – слово донеслось от сидящего к конце стола Винса.
Сэнт продолжал спокойно говорить, будто его и не перебивали.
– …из лагеря внизу у притока реки Каспер. Я уже поговорил с ними по дороге сюда.
– Я никогда не видел нечто, подобное этому серебряному мустангу, – сказал Клифф. – Это лошадь и еще пол лошади.
– Он такой, – зеленые глаза Смита засветились энтузиазмом. – Мы наблюдаем за ним уже несколько лет. У него есть кобыла, которая специально создана для того, чтобы ею любовались. Она серебристо-серая с белой звездой на лбу. Ее длинные космы и хвост сияют, как золото на солнце.
– Я удивился, охотники за лошадями не пытаются поймать их. – Клифф протянул свою чашку за добавкой кофе, когда Билли поднес кофейник к столу.
– Этот жеребец и его кобыла не должны быть пойманы. Им никак нельзя вредить. Ублюдок, который попытается это сделать, получит свинец в свой зад. Любой охотник, – повторил Сэнт и посмотрел свысока туда, где сидел Винс, склонив голову над тарелкой, – получит пулю в зад.
– Люди в этих краях, даже индейцы, оставили их в покое, – объяснил Смит. – Серебряный мустанг избирателен в выборе кобыл. Кто знает, может быть, он сможет произвести выдающуюся породу. Его отпрыск теперь быстрый и прочный и может быть нарушен, если схватить мустанга молодым. Серебряный мустанг умрет, прежде чем его возьмут в плен.
– Любой конезаводчик заплатит большие деньги за такую лошадь, как эта, – сказал Клифф.
Сэнту не понравилась тема разговора, он оттолкнул стул и встал.
– Хотя это и доставляет мне боль, я все же пойду к баку с водой и смою с себя запах моей любимой работы.
– Не делай этого только из-за меня, – засмеялся Смит. – Ты можешь спать в сарае.
Смит бросил ему кусок щелочного мыла, который специально подготовил для этого случая.
– Устраивайтесь сами, парни. Я лучше пойду за этим старым ослом и посмотрю, чтобы он не утонул. Он, бедный, совсем не привык к воде.
В Баффэло, в комнате над баром, Джордж Фуллер лежал лицом вниз поперек кровати.
После того, как Смит Боумен выстрелил в него, он разделил следующий день с Коилом и направился в город к старому доктору Гудмену, надеясь, что старик будет достаточно трезв, чтобы помочь ему.
По прибытию в Баффэло, ему сказали, что старый доктор умер, а новый городской врач имеет офис над банком.
Джордж, еле держась на ногах от боли, пошел к зданию.
После рассказа о том, что он получил случайную пулю, пришлось вытерпеть ужасную боль, когда из раны вынимали нитки от бриджей и промывали ее раствором спирта. Он снова солгал, когда рассказывал доктору, что лошадь ударила его в пах, а затем тихонько спросил у врача:
– Скажите, доктор, есть ли у меня серьезные повреждения половых органов?
– Только время покажет, – озабоченно произнес доктор после тщательного осмотра.
Это заявление не уменьшило, а скорее увеличило страх Джорджа по поводу того, что он никогда снова не почувствует удовольствия, которое раньше ему могла предоставить любая проститутка.
Он поклялся, что однажды, очень скоро, отплатит сполна Смиту Боумену за надругательство над мужским «достоинством», которым так сильно дорожил Джордж Фуллер, и которое так вероломно было попрано.
Фуллер благодарил Бога, что Коил направился в Шеридэн, минуя Баффэло, иначе он бы наверняка распространил историю постыдного унижения.
Джордж скатился с кровати и подошел к окну.
Он находился в городе уже три дня. И все это время сидел в комнате, выходя только для того, чтобы купить бутылку виски и еду. Затем снова приходил в комнату. Было невыносимо больно сидеть, поэтому он ни разу не посетил ресторан.
Городишко состоял из двух рядов потрепанных, с неправильными фасадами зданий, некоторые из которых так никогда и не были покрашены. Большинство домов были построены из камня и бревен. А несколько домишек, как и отель, в котором находился сейчас Фуллер, – из пиломатериала.
