Пожевывая горьковатую травинку, скорее просто по привычке, нежели из необходимости, я наслаждался погожим весенним утром. К этому времени, ленивое солнце, все же решило выбраться из покровов Рассветного Моря и залить долину своими согревающими, пока еще нежными лучами.
Ветер колыхал пшеницу на полях, уже золотую, готовую к сбору. Вопреки всем законам мироздания, урожай на Ангадоре собирали по весне, а не в середине лета, как можно было бы подумать. Маленькие капельки утренней росы, бегущие по колосьям, танцующим в такт игр веселых ветров, собирали в себе первые поцелуи утреннего солнца. От этого казалось, будто поля сверкают, и на них прорастают вовсе не злаки, а к небу тянут свои маленькие золотые ручки мифические Феи.
Задумавшись, я не сразу заметил толпу мужиков, идущих в поле с косами наперевес. Некоторые из них махали мне руками, а я в ответ приветствовал их поднятой шляпой. Крестьяне выстроились в длинные шеренги, а за ними, на отставание в размах косы, вставали парни помоложе. Хотя так было не везде, порой одну или другую колонну позволялось вести самым удалым молодцам, чья коса пела звонче всех.
Медленно, степенно поднималось солнце на востоке, шустрили лучи, заливая поле, молча стояли мужики, занеся косы. И вот, вдруг, они разом замахнулись и лишь тронул луч их пшеницу, как строго запели косы, срезая колосья под чистую. Кто-то завел песню и вот уже десятки глоток начали распевать заводной ритм. Я невольно заслушался, но дорога брала повороти уходила под откос, так что совсем скоро мужики оказались не просто за спиной, но еще и за холмом.
До города было ехать не долго - час, может два, но когда бы я не вставал на этот путь, меня всегда одолевала скука. Порой не хватало собеседника или просто какого-нибудь дела. Но в такие случаи меня всегда спасал мой собеседник.
Отросшие волосы словно кто-то задергал, заплатанные плащ начал развиваться, скручиваясь и распрямляясь будто флаг на крепостном шпиле, а нос стало не очень приятно щекотать.
- Здравствуй, - произнес я.
Ветер успокоился и мне показалось что по правую руку от меня кто-то сел. Я будто даже мог видеть очертания его фигуры краем взгляда, но стоило повернуть голову и наваждение истаивало.
- Как слетал?
Ветер стал рассказывать мне об очередной далекой стране, в которой он побывал. Как я и думал, там уже запылали пожары набегов нордов. Но я их не винил, когда на твоей земле кроме мха и льда ничего нет, то довольно сложно удержаться от разбоя. Вот они этим разбоем и жили, зато мореходами были отменными. Иметь на своем судне штурмана норда, мечтал каждый уважающий себя капитан. Да и в наемнических ватагах их ждали разве что не с распростертыми объятьями.
Ветер, закончив рассказ, начал жаловаться на огонь. У этих двоих всегда были проблемы с нахождением общего языка. То один другого сожжет, то другой первого задует. В общем - жили как кошка с собакой, и порой я был счастлив тому, что не знаю языка пламени.
- Помоги мне, ветер - поищи рыжего и компанию.
Ветер будто вздохнул, потом словно толкнул мне плечом, и совсем скоро, я понял, что вновь остался один. Но, поскольку впереди уже виднелись ворота Гальда. Как и любой приграничны город, он скорее походил на крепость. Высокая стена из серого камня с бойницами у парапетов. Через каждые пять, шесть метров виднеются крепления для котлов с кипящем маслом, где-то скаты под валуны. На башнях даже отсюда заметны отсверки острых жал копий, заведенных в баллисты. А на центральной башне стоит гордый, но одинокий требушет. Гальд был небольшим городом-крепостью и не мог позволить себе второй, потому как стоил тот чуть больше, чем весь наш хутор.
Очереди в такое время почти не было, разве что передо мной заехал почтовый дилижанс, сопровождаемый Вестниками, до протиснулись пешие и конные путники.
- Стой, - резко спросил меня стражник. - Кто такой?
Я цепким взглядом окинул его форму. Раньше на груди стража носила герб, на котором был изображен золотой грифон, держащий в лапах меч, а в пасти корону. Теперь же у них был изображен оскаленный демон, занесший меч над жалким, трусливым врагом. Мне не нравился этот герб, но народ говорил, что он выглядит более мужественно. Хотя народу нравилось абсолютно все, что делал Константин. Он ведь и налоги снизил, и цены на закупку поднял, стабилизировал рынок, разогнал иностранных купцов, захвативших центральные порты. Мол новый Император простой люд уважает, даже реформу в магической Академии провел - детей любит, о будущем их думает. Да и советы распустил, сам теперь правит, без указок аристократов и дворян. Да и вообще, хоть и держит страну в ежовых рукавицах, но граждане теперь не смущаются называть себя подданными короны и вообще живут намного лучше, чем было до прихода будущего святого. Скоро, глядишь, и дороги выровняют. Впрочем, насчет дорог лично я сильно сомневался.
Даже прозвище новому правителю уже дали - Принц. Довольно забавно, если учесть, что он уже Император. А если вспомнить как мы его называли в "Пробитом золотом", так и вовсе нельзя удержаться от улыбки. Но народ так и звал своего правителя - Принц Константин. Тому вроде как даже нравилось. Ведь он "Принц" он всегда сказочный, добрый, удалой, красивый, умный. Да, собственно, таким Константина и видели.
- Я, это... ну... - мямлил я, натянув шляпу на глаза так, чтобы был виден только подбородок. - Так ведь... бишь то бишь... с хуторка я.
- Крестьянин шоль, - прищурился стражник. - А чего надо в Гальде?
- Так ведь... это... бишь то бишь... за черепухами я. Крышу надо укреплять, дожди... бишь то бишь... скоро.
Стражник немного посмотрел на меня, а потом заглянул в повозку. Все это время мои руки спокойно лежали на коленях, держа вожжи. Раньше я, наверно, сжимал бы клинок, но сабли мои и вовсе висели дома на стене. Впрочем, это не делало меня безоружным. Мой меч, отточенный в темнице Териала, был всегда при мне - как раз под ребрами с правой стороны груди. Бился там мерно, ровно, на зависть самым шикарным, отлаженным часам.
- А везешь что? - стражник ткнул пальцем в покрывало.
- Так это... бишь то бишь... - продолжал мямлить я, параллельно откидывая в сторону ткань. - Молочко это - купил у торгашки в соседней деревушке.
Обладатель весьма мрачного и даже пугающего герба еще немного посверлил меня взглядом, а потом ударил по крупу Коня.
- Проезжай давай, хуторянин, не задерживай очередь.
- Спасибец-ца, здоровьиц-ца защитник.
- Колесуй уже, - отмахнулся стражник и стал досматривать следующего.
Процедура досмотра усложнилась втрое, потому как в приграничье Константин отменил пошлины на въезд, а за взятки теперь рубили руки. Причем не по локоть, а в основном по шею. И судье было не важно, медяк государев человек взял или ларец с золотом. Принц сказал рубить - значит надо рубить. Народу нравилось, меня передергивало. В воздухе явно пованивало чем-то недобрым, отчего у меня по спине залихватски, стройными рядами маршировали холодные мурашки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
