Спихнуть грязную работу на «Гегемон» теперь не получится, так что завтра его солдатам придется лезть под пули противника.
- Вы станете информировать об инциденте контролирующие органы?
- Первым — нет, но, если у них появятся вопросы, то выложу все известные факты. Мой бизнес связан не только с французскими корпорациями, и я не хочу попасть под суд. А вам, майор, я не завидую.
- Это был нервный срыв у моего подчиненного...
- Майор, не надо мне продавать уши дохлого осла. Мы знаем, что это было. Я в таком участвовать не собираюсь. У меня не получится объяснить людям, которые на меня работают, что с ними не поступят аналогично. Тут не помогут даже деньги. И еще: пока мы ждем эвакуацию, я распорядился на любую провокацию открывать огонь на поражение.
- Это, конечно, зря. Но ваше право, командир.
- Конечно, мое право. Эти парни доверили мне свои жизни, и я за них в ответе. Они зарабатывают деньги для себя и меня. Кстати, вы, майор, похоже не в восторге от инцидента.
- Я нормальный человек. Убивать пленных, если от этого не зависит твое выживание — не самая хорошая мысль. Это неправильно.
- Чем так ценен этот сраный рудник?
- Китай, США и ваши соотечественники контролируют 90 процентов производства редкоземельных металлов. Русские лояльны Германии, у вас там совместные предприятия, и, хотя Германия в ЕС, как и мы, но в вопросах распределения добычи и ценовой политики на редкоземельные ресурсы, поддерживает лидеров. А у «Талеса» и «Алкателя» организовалось несколько очень крупных контрактов, где необходимо такое сырье. Вот они и стараются снизить издержки любыми способами. Там речь идет о миллиардах, так что даже нелепо думать, что кого-то остановят смерти восьми британских наемников.
- Я не первый день в этом бизнесе и обычно контракты с европейскими корпорациями были не самыми доходными, но относительно простыми и юридически чистыми. Но этот...Честно говорю, что жалею, что взялся.
- Командир, примете на работу, когда меня выпнут с службы? - попытался пошутить Бернар, но русский принял это за чистую монету:
- Вас? Нет. Мне нужны исполнители, а не начальники, так что вам — точно не ко мне, майор.
- И на том спасибо,- пробормотал Бернар, поставил пустую чашку на столик и сказал:
- Сейчас резко потемнеет. Ночь здесь обрушивается на голову как лавина.
Он оказался прав. На лагерь опустилась тьма.
Глава 18. Николо.
Глава 18.
Николо.
- Ваше святейшество, рад, что вы решили лично узнать, как у меня идут дела, - на экране комма был Папа Климент в спортивном костюме. Звонил понтифик из личных покоев, так что никакой официальной одежды.
- А кардинал Стоффа даже звонок Папы может представить, как звонок заинтересованного лица?
- Но ваше святейшество действительно заинтересовано?
- Николо, брось свои иезуитские штучки.
- Повинуюсь, - Климент в хорошем расположении духа, что немного успокоило Николо. Главу Церкви нельзя назвать красивым или хотя бы привлекательным, но даже в спортивном костюме он выглядел очень решительно и мужественно. И, что самое главное, именно таким человеком и являлся. Редкий случай, когда внешность соответствовала внутреннему содержанию. Именно он привел дела Церкви в порядок, вытащив ее из столетнего болота начинающегося забвения и сексуальных скандалов, на фоне которых вера в Бога и Сына его стала как-то теряться в сознании общества. Климент с присущей военным некоторой прямолинейностью устроил грандиозную «чистку» священнослужителей, за что получил прозвище «Сталин», а в Азиатских приходах «Мао». По его указанию сан получили не самые подкованные в богословских текстах люди, но обладающие жизненным опытом и истинной верой. Это вызвало недовольство у многих иерархов, но Климента от реформ не остановило.
- Ты опять, Николо, стал медийным любимцем.
- «Гангста — кардинал?» - ухмыльнулся Николо. - «Шпана с распятием». Дернуло же меня отбить то горлышко.
- Во всем этом есть свои плюсы.
- Нас опять завалили жалобами на исламофобию и расизм. Обвиняют в политике ненависти. Ваше святейшество, я не хотел, чтобы все так повернулось.
- Учитывая количество положительных откликов, ты сделал доброе дело для Церкви. Я, кстати, распорядился выделить тебе охрану.
- Это не нужно. Возле номера дежурит полицейский наряд, а под окнами отеля толпа поклонников.
- Они - хорошие люди, но сейчас понадобятся профессионалы. Ты же понимаешь, что теперь стал желанной целью для наших врагов?
- Ваше святейшество, скажите честно: я нарушил ваши планы?
- Нет. Это происшествие станет началом того дела, к которому мы так долго готовились. Ты же будешь давать пресс-конференцию?
- Я обещал медиа интервью, но, если вам угодно...
- Мне угодно, чтобы ты его дал. Можешь плавно подвести их к мысли о нашем замысле.
- Ваше святейшество, у меня вопрос: насколько правительство Франции враждебно нам?
- Не все, только часть. И даже с ними ведутся переговоры. Тут своего рода недопонимание на почве разных ценностей: для них более важна финансовая прибыль, а нам благость для рода людского.
Николо отвернул лицо в сторону и усмехнулся. Он пришел в Церковь не потому, что был ревностным католиком или хотел нести учение о Христе другим людям. Нет, Церковь являлась для него механизмом , который заставлял людей забыть о своем животном начале и начать жить не только ради себя, но и ради других. Вера в Господа и соблюдение Заповедей очень меняли человека. И, самое главное, никто из противников христианства так и не смог ответить на вопрос: а что же послужило источником зарождения разумной жизни на этой планете. Николо не мог поверить в случайность биохимии, пример создания зомби и вампиров говорил о том, что у таких событий есть творец, так что человечество не просто так появилось на свет. Бесспорно, первые образцы людей значительно отличались от современных людей, но эволюция, кстати, тоже прикольная задумка Господа, помогла им развиться до сегодняшнего уровня.
- Ваше святейшество, шумиха , которая поднялась из-за моего не самого разумного поступка повлияет на выполнение миссии в Либерии?
- Николо, конечно, нет. В этом деле у тебя карт-бланш. То, что французы решили придать этому делу публичность, имеет и свои положительные стороны. Эта история покажет, что мы признаем свои ошибки, а оступившихся не станем покрывать и передадим в руки мирского правосудия. Больше никакого замалчивания. Не думал, кстати, о том, чтобы принять перстень?
- Ваше святейшество, - улыбнулся Николо, - это мне абсолютно не интересно. Я не
