— В городе нелётная погода!
Эхо подхватило её голос и понесло по коридорам, превращая в жуткий звериный вой, в потусторонний шёпот, в клёкот птицы. Маша замерла, спиной вжавшись в угол. Она не отводила взгляда от дверного проёма — тёмного и пока пустого.
Это была их фраза-маячок, придуманная ради шутки ещё на первом курсе, когда почтенный профессор истории бормотал за кафедрой, почти засыпая. Им захотелось кратенького позывного, чтобы в случае чего не орать «помоги!», и если враг ещё не знает, что ты его уже заметила, поворачиваешься к напарнице и говоришь: а в городе…
Сабрина ворвалась в комнату и остановилась на пороге, глядя на Машу во все глаза. Её дыхание всё-таки сбилось, и за это Маша собиралась благодарить Вселенский разум. Если сбилось дыхание — значит, она бежала, значит, она настоящая.
— Что у тебя случилось? Чего кричишь?
Маша сложила руки в молитвенном жесте.
— Скажи, как зовут нашего преподавателя истории?
— Леонор Итанович? — удивлённо выдавила Сабрина.
Маша кивнула и сползла по стенке вниз. Сидеть на корточках было неудобно, и ныли ноги, но вставать, казалось, ещё хуже. Сабрина приблизилась.
— Что случилось?
Маша выдала бы виноватую улыбку, но ведь знала, что на Сабрину всё равно не подействует. Дрожь в ногах пришла поздновато и — о, боги — как унизительно было сидеть тут и трястись.
— Наверное, нам нужно уходить отсюда. Миф сказал, если будет опасность…
— Да что нам теперь, бросить учёбу? — Сабрина от возмущения притопнула на месте. — Миф сказал, что объект сложный. Ты мне можешь толком объяснить, что видела?
— Я видела тебя. Если аномалия очеловечилась до такой степени, с ней опасно тягаться. У нас ведь даже никакого оружия, так, любительские штучки. Это в каждом учебнике написано. Это как посылать детей с рогатками обезвреживать вооружённых террористов. — Слова сыпались, как горох из прорехи мешка, часто и бессмысленно.
Сабрина смотрела молча, напряжённо, качала головой, и по тому, как она хмурилась, Маша понимала, что спорить придётся до ссоры или не спорить вообще.
— В любом случае нужно сообщить об этом Мифу, — закончила она и выжидающе уставилась на подругу.
— Я поняла, — серьёзно кивнула Сабрина и упёрла руки в бока. — И мы должны срочно доложиться Мифу, но перед этим я хочу тебе кое-что показать. Обещаю, это будет недолго.
Маша обречённо кивнула.
— Только ты ни на шаг от меня не отойдёшь.
…Вой ветра стал глубже и надрывнее, как в огромной трубе. Они шли уже не по первому изгибу коридора, и даже не по второму-третьему. Маша устала считать повороты и бросила, когда поняла, что Сабрина прекрасно разбирается в направлении. Они прошли через комнату с квадратным углублением в полу, похожем на бассейн, поднялись по трёхступенчатой лестнице, свернули снова. Маша начала молча поражаться, как же далеко Сабрина успела пробежать за такое короткое время, когда её спутница замерла у порога.
Комната, куда они пришли, вероятнее всего, могла бы оказаться очередной палатой или, например, кабинетом врача. Три высоких окна были заколочены. Как будто бы типичная для больницы комната.
Но все стены здесь покрывали странные символы, нарисованные белой краской. Словно кто-то специально проводил дни, вырисовывая каракули на полуосыпавшейся штукатурке. Кругляшок света скользил по стенам, давая рассмотреть сумасшедшую роспись.
Судорожно цепляясь на дверной косяк, Маша заглянула внутрь.
— Жуть. Что это такое, интересно?
Она обернулась к Сабрине, которая спиной прислонилась к противоположному косяку. Луч белого света озарил её руки, сложенные на груди, лежащую на плече косу, сплетённую особым средневековым манером — чтобы волосы не мешались, хладнокровно сжатые губы.
— Возьми меня с собой, — сказала Сабрина.
Маша попятилась, ещё не вполне понимая, что происходит. Первая мысль, которая её посетила — что всё это шутка. Но Сабрина всегда была паталогически серьёзна. Однажды Рауль рассказывал анекдот о неверной жене, внезапно вернувшемся муже и любовнике, которому предлагалось прыгать с тринадцатого этажа. Сабрина выслушала всё с серьёзным лицом, а потом заявила: «Дура, она же по статье пойдёт за такое».
— Не надо так шутить, — пробормотала Маша, глядя ей в глаза.
Сабрина не шевельнулась.
— Пожалуйста, не пугай меня.
В спину врезалась стена. Маша почувствовала, как крошится под пальцами старая штукатурка. В переплетениях коридоров, без оружия, без оберегов, позволив аномалии затащить себя так далеко… Маша развернулась и бросилась назад по коридорам, уповая лишь на то, что интуиция не подведёт.
Стало чуть спокойнее, когда она вылетела в залу с бассейном, а дальше коридоры быстро вывели в галерею. Маша смогла отдышаться только здесь — когда сумрак галереи показался белым светом после затхлой темноты боковых ответвлений. Ведя рукой по стене, она шла к выходу, всё ещё надеясь найти Сабрину. Могла же она вернуться в галерею и, не найдя Машу, решить дожидаться её у дверей?
Могла, но не дожидалась. Их сумки, брошенные в фойе больницы, были вывернуты наизнанку. Тут же валялись разбитые приборы, и Маша поняла, что за стёкла захрустели под её подошвами. Она присела над одним: безнадёжно испорчен. Вывернут электронный экран, рассыпались по бетону обломки корпуса. Кто-то не просто разбил его, по нему топтались, его швыряли об стену и колотили со звериной ненавистью. У Маши по спине пробежался строй ледяных муравьёв.
Её телефон нашёлся тут же, и к счастью он почти не пострадал — был расколот корпус, но батарейка ещё держалась, и на прикосновение он отозвался знакомой мелодией. Маша не пробыла в больнице ни секунды сверх необходимого.
Она отбежала к деревьям. Сбившееся дыхание сипело глубоко в груди, когда Маша судорожно искала в записной книжке номер Мифа. Непослушные пальцы наползали не на те кнопки, и от бессилия она припоминала демонов, вытирая наползшие на глаза слёзы.
— Да? — скучно отозвался Миф в трубке.
— Сабрина пропала! — закричала Маша, ни капли не сдерживая своё отчаяние. Ей показался оскорбительным его надменный тон.
— Кто? Маша, это ты? Где ты? Объясни всё толком.
Маша принялась говорить. Она говорила долго, сбиваясь, путаясь, начиная сначала, а Миф слушал, не перебивал, изредка вполголоса отдавал приказы — в сторону, и не отключался.
— Я сейчас буду, ты где? Возле двери? Не заходи туда больше, слышишь? Зайдёшь — голову откручу и повешу перед кафедрой, — шутливо попытался подбодрить её Миф и тут же в сторону заявлял: — Да не знал я, что там всё так запущенно. Вы мне сами список безопасных объектов подсовывали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
