Натали не сказала, что они идут на спиритический сеанс, только упомянула встречу друзей. Мама и сама собиралась уходить на всенощную в соборе Парижской Богоматери, помолиться, как она сказала, за папино благополучное возвращение домой, его быстрое выздоровление после излечения ее и Селесты и благословение его дара целителя.
Попрощавшись с родителями, Натали вышла в коридор, искрясь предвкушением.
– Куда? – спросила она.
Они прошли по коридору.
– Мы идем домой к некой мадам Зои Клампер, – провозгласил Луи, будто конферансье, объявляющий номер. – Не сомневаюсь, что она поразит и изумит.
– Если она сможет вызвать духи Агнес и Дамиена Сальважа, – сказала Натали, – я буду воспевать ее до самого Лондона и обратно. Где она живет?
– В районе Луи, – сказала Симона, примерно показывая направление рукой, – около университета.
Симона с позволения Натали рассказала Луи о видениях после их примирения, последовавшего за гибелью Агнес. Он поклялся хранить это в тайне, конечно, но издалека был очень заинтересован. Сейчас у него впервые с тех пор была возможность поговорить с Натали.
– Каково это? – спросил Луи. – Тот самый момент. Это как сон? Или будто ты закрыл глаза и очутился в другой комнате?
– И так и этак, – ответила она, впечатленная тем, как хорошо он понимал. Он засыпал ее другими вопросами; чем больше она говорила, тем спокойнее делилась своими впечатлениями. Некая гордость струилась в ее венах, как кровь, наполненная фамильной магией.
– А что было в день нахождения склянки с кровью в сумке?
Она нахмурилась. То был ужасный день, сразу после ссоры с Симоной, и она жалела, что вылила кровь. Она хотела бы прожить этот день заново.
– Я… так и не разобралась. Даже сейчас, запуская руку в сумку, каждый раз думаю, найду ли там еще одну.
Симона толкнула локтем Луи.
– Ты спросил достаточно. Оставь ее в покое.
Вскоре они прибыли к дому, где находилась квартира мадам Клампер. Серовато-белое, с цветочными ящиками у каждого балкона, оно выглядело слишком ярким и современным для спиритического сеанса. Натали почему-то всегда представляла, что они происходят в грязных готических зданиях, укрытых в тени разросшихся деревьев.
Когда они зашли внутрь, Луи повел их на второй этаж. Было необычайно тихо, и когда они подошли к двери мадам Клампер, то, кроме собственных шагов, не слышали ни звука. Натали ожидала, что изнутри будет доноситься полдюжины голосов, веселый шум вечеринки. Может, они пришли первыми.
Вместо того чтобы постучать в дверь, Луи вынул ключ, отпер дверь и жестом пригласил Натали и Симону войти. Он последовал за ними и запер за собой дверь.
И тут все стало очевидным.
Никого в квартире больше не было.
Глядя на то, как Луи невозмутимо прячет ключ в карман, она ощутила волну тошнотворного осознания.
Не было никакого спиритического сеанса и не будет.
Это все ловушка.
Глава 41
Комната, в которой они оказались, напоминала одновременно и гостиную, и лабораторию.
Полосатые обои, диван и кресло с гобеленовой обивкой, керосиновые лампы, выцветший на солнце коврик, книжная полка. Никаких ваз, украшений или цветов. Только канделябр на книжной полке в другом конце комнаты.
И сотни банок.
Полка за полкой, они тянулись вдоль стен и, наполненные жидкостью, все были расставлены по цветам: черные, коричневые, красные, бордовые.
Кровь. По крайней мере, в некоторых. Натали в этом была уверена.
Ее легкие были опустошены, будто в живот ей влетело медленное пушечное ядро. Она исподтишка глянула на Симону, которая выглядела такой же потрясенной.
– Луи, – начала Симона, в голосе звенела тревога, – что это? Где мы?
– Квартира мадам Клампер, как я и говорил. – Он запер комнату изнутри и положил ключик в карман.
Ловушка.
Натали пристально рассматривала его лицо, его поведение. Царственные, даже нарочитые манеры, жизнерадостность, искренние выражения лица… Все это скрывало его темную сторону?
«Он начитанный и модный. Овидий и шелковый шейный платок».
Она отбросила эту мысль. Нет, это не он. Не кавалер Симоны. Он не поэтому их сюда привел. Мама и папа знали бы, будь это он.
И все же, когда он пошевелился, она вздрогнула. Ее глаза нашли канделябр на полке: на всякий случай.
– Почему квартира пуста? Зачем мы здесь? – Натали показала на бутылки. – Вопросы о склянке с кровью у меня в сумке по дороге сюда. Вот так совпадение.
– Она права. Я не люблю такие шутки, Луи. – Симона скрестила руки на груди. – Так зачем мы здесь?
Луи глазел на них, как довольный кот – на своих зрителей.
– Потому что, – начал он, стреляя глазами по комнате, – нам нужно кое-что расследовать. Подозреваю, что мы стоим в комнате любовницы Темного художника.
– Любовницы? – Последующие слова застряли на мгновение в горле у Натали, прежде чем она смогла их выплюнуть. – Ты что, сумасшедший?
– Мадемуазель Боден, думаете, вы первая, кто задает мне этот вопрос? – сказал Луи, поправляя галстук и ухмыляясь. Натали и Симона смотрели на него, сложив руки на груди, и он раскрыл ладони. – Я не псих, и я не вру и не пытаюсь вас напугать. Доверьтесь мне.
– Мы доверимся тебе, когда перестанешь говорить загадками, – процедила Симона сквозь зубы. Она схватила его за локоть и притянула ближе. – Объяснись прямо сейчас.
– Можно начать, – сказала Натали, – с рассказа о том, откуда взялся ключ от этой квартиры.
– У нас с мадам Клампер один и тот же домовладелец. Он пьяница и изменяет жене. Однажды я видел его в Le Chat Noir с другой женщиной, – Луи прокашлялся, – и напомнил ему об этом, и мы… достигли понимания.
Челюсть Натали расслабилась.
– Шантаж за ключ.
– Да. И – мои извинения, Симона, но прошу, пойми – я сказал ему, что мадам Клампер – моя любовница.
Симона отпустила его и насупилась.
– Мило.
– Это просто уловка, mon chou[24]. Я сказал, что хочу сделать ей сюрприз. – Луи поцеловал Симону в щеку.
– Меньше поцелуев, больше объяснений, – сказала Симона.
Его взгляд блуждал по комнате, пока он говорил.
– Женщина, которая здесь живет, Зои Клампер, иногда заходит в The Quill. Она спрашивала книгу по Таро однажды, три месяца назад.
Таро. Влюбленные, карта Таро, которую прислал в газету Темный художник.
– Учитывая мой интерес к предсказанию будущего, – продолжил Луи, – я запомнил ее. Когда бы она ни зашла, даже просто посмотреть, мы перекидывались парой слов. Однажды мы обнаружили, что почти соседи, и как-то я даже доставлял ей несколько научных книг – тогда я и увидел банки.
Натали подошла к ближайшей полке. Она посмотрела на банку с коричневой жидкостью и прочитала вслух ярлык:
– Плацента крысы плюс железо.
Симона подошла к ней, чтобы тоже посмотреть.
– Руда плюс чернила, – сказала она, беря банку с черной жидкостью.
– Странные смеси? Эксперименты? – Натали покачала головой, не веря своим глазам. – И при этом никакого измерительного оборудования, ни капельниц, ни химикатов. Только стеклянные бутылки.
Симона уронила банку. Она ударилась о пол и разлетелась на кусочки. Озеро черноты растекалось в стороны, будто стремилось убежать от осколков.
– О Mon Dieu! – Бледное лицо Симоны стало совсем молочным. – Что теперь?
– Мы это уберем, – сказал Луи, вытаскивая льняной платок с вышитыми инициалами, – и поищем доказательства. Здесь наверняка что-то есть.
– Я все еще не понимаю скачка, – сказала Натали. – В тот момент невозможно было определить, что внутри банок.
Луи закончил вытирать растекшееся, сделав кровавый сверток, наполненный осколками.
– Нет, но это была запоминающаяся деталь, мягко говоря. – Он встал. – Она сказала, что это настойки: она раньше работала в аптеке. Я тут провел немного времени и, поверив ей на слово, ничего особенного не подумал. Пока не увидел в морге Темного художника.
