Немного размявшись, бугаи, не заметившие нас, двинулись в глубь магазина, к лестнице, ведущей на второй этаж. Где явно располагался офис и наверняка находился сейф с наличностью.
— За тобой должок, пархатый. Двести тонн свежей капусты. И счетчик, между прочим, тикает.
На отчаянный протест сына гонимого народа амбалы не обратили внимания. Спокойно заявив на языке родных осин, но с хохляцким акцентом:
— Знамо, что не брав. Но отдвати пыдзетца.
Разновидность московского автосалона, не более. Но несчастный Френкель влип, по-видимому, серьезно, и пора начинать действовать.
Сэнсэй ломанулся наверх, но я придержал его за плечо, покачав головой:
— Нормальные герои, всегда идут в обход.
Он не понял, но, наверное, мой авторитет в последнее время в его глазах несколько возрос. И мы вышли наружу. Я «отмотал» пять минут, и вот мы подходим к магазину.
— Давай-ка зайдем со двора.
— Зачем? Открыто ведь.
На двери и впрямь висела табличка OPEN. To ли сборщики податей не обратили внимания, а, может быть, просто никого не боялись. Да бог с ними, ведь бояться в этой жизни им больше не придется.
Окно на втором этаже стояло открытым, и мы, помогая друг другу, залезли вовнутрь. Усевшись в хозяйское кресло, я спросил:
— Постреляем или разомнемся?
— Я за здоровый образ жизни, но пукалки бы не помешали. — Я «мелькнул», достав пистолеты, и мы стали ждать.
Вот показался качок, изъяснявшийся с хохляцким акцентом. За ним, подталкиваемый сзади, топал Мишка, успокаиваемый провожатым:
— Не бойся, жиде, психотэрапэвты давно доказали, что отдавать гораздо приятней, чем получать. — И в подтверждение привел бессмертные строки Омара Хайяма:
Что ты спрятал — то пропало,
Что ты отдал — то твое.
Мы с Виктором заржали, а удивленный сын украинского народа стал вытаскивать оружие. Пукалка и впрямь пригодилась, и я прострелил ему руку. Сторонник же здорового образа жизни барсом метнулся к двум другим бандитам. Всё же чувствовался класс. И мне опять стало завидно. Мужику за пятьдесят, а он мне фору даст. Но поучаствовать мне не пришлось, и Виктор уже подталкивает обалдевшего хозяина к лестнице.
— Пойдем, дружище, разговор есть.
Я на скорую руку «прибрался» и поспешил за ними.
— …хорошие дела, да ладно, главное, вовремя. — Мишка запустил руку в кейс и, зачерпнув полную горсть побрякушек, спросил: — Вы что, обчистили все лавки на Брайтон-Бич? — Но тут же посерьезнел. — Сколько у вас?
— Пока центнер, а там будем посмотреть.
— Пять долларов за грамм. — Он смотрел прямо в глаза, и никакого чувства благодарности в его взоре не теплилось. Взгляд бизнесмена, и только.
— Да на любой бирже дают вдвое, если не втрое больше! — не выдержал я такой наглой обдираловки. В самолете я специально полистал газеты, чтобы быть в курсе. — А в Москве по шесть, оптом, с руками оторвут. И это цена лома, а у нас, между прочим, готовые изделия.
— Можете на Горбушке продавать, вразвес или поштучно, а хотите, в Штаты смотайтесь или в Японию, вольному воля… — На нас смотрел удав, и в зрачках его был январский холод. — Так и быть, возьму по семь. Лады?
— Кровопийца. — Виктор поднялся. — Половину стодолларовыми банкнотами образца девяносто шестого года, а остальные переведешь сюда.
Я протянул листок с номером счета и спросил:
— Когда привозить товар?
— Деньги будут завтра вечером, но до того хочу проверить, чтоб всё было тип-топ, а не фуфло самоварное.
Он примолк на минуту, а потом прошептал с надеждой:
— А не могли бы вы, скажем, убрать с глаз моих того же Панаса?
Я было мотнул головой, но Виктор толкнул меня, поинтересовавшись:
— Сколько?
— Да, понимаешь, весь квартал, а это точек пятьдесят, готов раскошелиться на приличную сумму. А то ведь из Москвы уехали, а тут — опять двадцать пять.
— Собирайте бабки, — коротко кивнул Виктор, — и ознакомительное досье. Кто, где, чем дышит и с кем спит. Вам это давно известно, а нам недосуг фискалить.
— Зачем это нам? — Играть в Робин Гудов, не хотелось, да и лавры Зорро оставляли меня равнодушным.
— А золото зачем продаем? — вопросом на вопрос ответил будущий гроза рэкетиров.
— Чтоб бабки были.
— Ну а бабки зачем?
— Так ведь говорили же, прикупим земли и будем налаживать производство. И пусть крепнет родная армия, назло врагам, на радость людям.
— Вот-вот. А кто будет заниматься производством? Бухгалтерия, поставщики, подрядчики? — вкрадчиво спросили меня.
Да уж, неприятно осознавать, что сморозил очередную глупость.
— Да ладно, виноват. Поедем лучше похороним рабов божьих, заслуженно убиенных.
Мы взяли напрокат катер и отправились заниматься организацией похорон.
До завтра еще оставался целый свободный вечер, и Лена, успевшая пробежаться по городу, вытащила нас на прогулку. Чем-то Хайфа неуловимо напоминает Одессу. Но если учесть, что берега ее омывает Средиземное море, являющееся колыбелью европейской цивилизации, то здесь гораздо экзотичнее. Зеленые бульвары, тенистые аллеи парков, хорошо ухоженные и только экзотическими деревьями напоминающие, что мы всё же не дома.
Вполне современные еврейские кварталы, застроенные многоквартирными четырехэтажными домами с плоскими крышами, соседствуют с арабскими, пронизанными духом средневековой Мавритании, со всем присущей мусульманскому миру колоритом: кричащими торговцами, маленькими кофейнями, где неторопливо потягивают благородный напиток столетние аксакалы. Но экзотика не главная достопримечательность города. Хайфа, подобно Гонконгу или Нью-Йорку, является местом, открытым для проживания всех наций. И около трехсот тысяч населения из полумиллиона говорят по-русски. Эка невидаль, скажете вы и будете неправы. Это там, дома, русский язык — обычное дело. Здесь же, являясь иностранным, он является частичкой тепла, согревающей душу на чужом берегу. Но, судя по количеству бывших сограждан, вторая родина была с ними более чем ласкова, и покидать ее никто в обозримом будущем не собирался.
Великолепное место. Чудесный климат, чистые пляжи, на которые накатывает волны теплое море. И огромное количество всевозможных ресторанов и ресторанчиков, в которых по вечерам собирается почти вся творческая интеллигенция. Звучат русские романсы, перемежаемые русской же попсой и шедеврами блатного шансона. И неизменный тост: «В следующем году — в Иерусалиме!»
После привычной Москвы и деловитого Парижа Хайфа показалась мне сказочной пещерой Али-Бабы, полной всяческих маленьких и приятных сюрпризов. Мы смотрели на средиземноморскую природу, потягивали легкое местное вино, наслаждаясь исполняемыми вживую еврейскими песнями в современной аранжировке. Неторопливо болтали ни о чем и просто, с легким хмельком радовались жизни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
