- Знаешь, Влад, - сказал наконец Громов, - твоя изобретательность и смекалка заслуживает похвалы, но, думаю, мало что доказывает. Ты только не огорчайся.
- Как же так? - начал было я, но Громов остановил меня жестом руки.
- Все это вполне может быть результатом слишком богатой фантазии или угнетенной психики. Ты же сам указывал на постоянную подавленность Карручи, его явное душевное нездоровье. А ведь любой из этих двоих наверняка знаком с историей религий и древней литературой, хотя бы в рамках академической программы. Подумай сам, что может нарисовать в затуманенном мозгу подобная фраза в момент наивысшего нервного напряжения? То-то!
- Во всяком случае, - добавил он, видя мое огорчение, - твердо сказать, что мы обнаружили резидента Сообщества, пока нельзя. Но есть еще кое-что интересное во всей этой истории. По своим каналам мы уточнили некоторые биографические данные Фехнера и Карручи. В целом оба говорят о себе правду, за исключением некоторых незначительных деталей. Так, Джино Карручи действительно провел все свое детство в Амазонском заповеднике, находясь на попечении своего отца, факт гибели которого документально подтвержден несколькими свидетелями того трагического события. Биографические данные Фехнера тоже совпадают с установленными нами свидетельствами знавших его людей.
- Значит, они оба чисты и я искал не там?
- Не спеши! Тут есть одно "но", вернее даже два, - прервал меня Громов. - И у того, и у другого в рассказе о себе закрались некоторые "неточности".
- Да? - Я весь напрягся, стараясь ничего не упустить из сказанного Громовым.
- Карручи в разговоре с тобой упомянул о своей матери, которая отправилась в звездную экспедицию врачом, и их корабль бесследно исчез. На самом деле таких кораблей в то время было три, но ни на одном из них в списке экипажа не было женщин-врачей с таким именем. Теперь о Фехнере. Он якобы обучался в Банголорском биологическом университете, после чего несколько месяцев работал пилотом в системе "Купол". Но, по нашим данным, ни в списках выпускников Банголорского университета, ни в перечне пилотов "Купола" его за тот период не было... Все это, конечно же, мелочи, и вполне может быть, что здесь закрались какие-то неточности, но нельзя исключать и возможности более серьезной подоплеки.
Громов помолчал, затем сказал:
- Думаю, тебе все же придется продолжить свои наблюдения. Возможно, в итоге ты окажешься прав. Если это действительно один из этих людей, то рано или поздно он выдаст себя. Очень хорошо, что в руках у нас оказался конец ниточки, за который стоит потянуть. Когда вы вылетаете на Орбитальную-6?
- Через два дня.
Громов подошел к самой границе, разделявшей наши проекции. Внимательно вгляделся в мое лицо. Помолчав, сказал:
- Ну, ладно. До встречи! Будь предельно осторожен. Жду от тебя новых сообщений.
Я кивнул и выключил визиофон.
глава седьмая
СТРАНА ВЕЧНОЙ ТЕНИ
Ледяной ветер рвал одежду, обжигал лицо, сбивал с ног. Я плот нее запахнул воротник меховой куртки и накинул капюшон. Колючий снег косо сыпал откуда-то сверху. Напрягая зрение, я всматривался в сумрак впереди. Небо на юге было темное, почти черное там, где встречалось с краем земли. На севере, вдали можно было разглядеть длинную гряду гор, которые уходили вправо, становясь все выше и выше, пока не терялись в далях за моей спиной - там, где начиналась Страна Вечной Тени.
Казалось, до гор не так уж и далеко, однако мне пришлось еще очень долго идти по заснеженной равнине, прежде чем горы эти заметно приблизились. Несколько раз я останавливался, чтобы передохнуть. Ходьба по глубокому снегу сильно утомляла. Еще около получаса я шел в направлении гор, окончательно выбившись из сил, пока наконец не оказался около высокой каменной стены, выросшей из темноты прямо передо мной. Быстро отыскав проход, я протиснулся в полутораметровое овальное отверстие и оказался на широком внутреннем дворе геологической станции 57.
Три шарообразных здания соединялись между собой цилиндрическим обручем переходных коридоров и занимали почти половину пространства за оградой. В центре всего сооружения возвышался шпиль наблюдательной башни, терявшийся своей верхушкой в тучах снега и опасно раскачивавшийся под порывами неослабевающего ветра. Несколько мощных прожекторов освещали внутренний двор.
Прямо передо мной был переходной тамбур. Я взялся за ручку двери и сразу ощутил, как перчатка прилипла к ледяному металлу. Потребовалось некоторое усилие, чтобы открыть дверь, преодолев сопротивление пневматической защелки, после чего я оказался в темном тамбуре. Здесь было тепло и уютно. Постояв некоторое время перед закрытой внутренней дверью и прислушиваясь к завыванию ветра за тонкими стенами, я решительно вошел внутрь станции.
Узкий коридор уходил в глубь ее, плавно изгибаясь. Пол здесь был покрыт толстым слоем вспененного упругого пластика ко ричневатого оттенка. Небольшие округлые лампы на стенах изливали неяркий желтоватый свет, не раздражавший глаза. В полнейшей тишине было слышно шипение газовой смеси в решетчатых окошках-отдушинах, расположенных по верху стен.
Вдруг, совершенно отчетливо, до меня донеслись негромкие звуки музыки, лившейся откуда-то из глубины станции. Я прислушался и через минуту снова услышал тихие аккорды красивой и величавой мелодии, звучавшей где-то справа от меня. Пошел на звук и в конце коридора увидел полосу света, лежавшую на полу. Распахнул дверь и оказался в радиорубке.
Помещение выглядело довольно просторным, хотя большую часть его занимали столы с приборами и сам передатчик. На столе у левой стены стоял открытый термос, были разложены бутерброды с ветчиной, сушеные фрукты; открытая баночка с медом распространяла вокруг приятный сладковатый аромат, к которому примешивался терпкий запах свежесваренного кофе и цитрусовых. Рядом в кресле сидел человек в шерстяном свитере и кожаных штанах с большими нашивными карманами на бедрах. Он что-то негромко напевал себе под нос в унисон льющейся из передатчика музыке и ел прямо из банки мясные консервы, время от времени запивая их кофе. На потолке в рубке горели яркие лампы.
При моем появлении человек отложил в сторону недоеденный бутерброд и вопросительно посмотрел на меня, словно удивляясь тому, откуда здесь мог взяться посторонний. Но уже через минуту он сообразил, что к чему, и встал мне навстречу, протягивая руку и широко улыбаясь.
- Вы из Биологической защиты? - Он тронул пришитый к моей куртке личный знак.
- А вы как будто удивлены? - улыбнулся я, стягивая перчатку и пожимая его шероховатую ладонь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
