Важны следующие двадцать четыре часа. Если пострадавшая начнет жаловаться на тошноту или рвоту, нужно немедленно обратиться в больницу.
– Понятно, спасибо, – пробормотал Миран.
Эйлюль коснулась его руки после ухода доктора.
– Я отведу ее домой. Забирай Рейян и уходи.
Миран кивнул в знак согласия.
– Не звони ее семье, пусть не беспокоятся. – Миран со вздохом посмотрел на палату Генюль. – Подожди здесь, Эйлюль. Я поговорю с ней в последний раз.
Миран осторожно открыл дверь и медленно вошел в палату. Для него брак не значил ничего, но он знал, как его ценила Генюль. В последний раз они виделись перед расставанием. Миран увидел жену и невольно пожалел ее. Ему стало тяжело смотреть ей в глаза; куда проще было, когда он злился. Он вновь почувствовал угрызения совести.
Миран не мог злиться на Генюль, расспрашивать о причине ее прихода. Чего еще ожидать от влюбленной женщины? Он ожидал, что Генюль доставит ему много неприятностей при разводе.
– Как ты? – спокойно спросил он, садясь на стул у ее ног.
Генюль смотрела в окно и не повернула головы ни когда отворилась дверь, ни когда она почувствовала запах любимого: она знала, что его глаза станут ее гибелью.
– Как ты думаешь, я в порядке?
– Я хочу, чтобы с тобой все было хорошо. – Миран сглотнул, а затем вымученно продолжил: – Ведь я вернулся в твою жизнь.
– Я не хочу это слышать! Я не могу этого вынести, не говори мне этого, пожалуйста, не говори… – визгливо прервала его Генюль, зажимая уши руками.
Для Мирана все стало совершенно невыносимо. Он порывисто встал, стул со скрипом отъехал назад. Он подошел к кровати Генюль, убрал ее руки от ушей, схватил ее за подбородок и посмотрел в глаза.
– Ты снова это делаешь, – с болью отчеканил он. – Ты давишь мне на жалость, Генюль…
Та смотрела на него слабо, будто при смерти, и Миран закрыл глаза и глубоко вздохнул.
– Почему? Почему? Почему?
– Я ничего не делала, – всхлипнула Генюль. – Я просто так сильно любила тебя.
– Возможно, это – твоя самая большая ошибка. Ты гналась за несбыточной мечтой, пыталась запереть меня. – Миран убрал руку с подбородка Генюль и приблизил свое лицо вплотную к ее. – Но ты не могла. Моя свобода больше не в твоих руках.
Генюль покачала головой, словно отрицая услышанное: она не могла принять такой конец. Она встала с кровати и опустилась на колени перед Мираном.
– Убей меня, Миран… Только не говори этого!
Она вновь давила на жалость и будила совесть Мирана, ранила в самое чувствительное место, но все было напрасно: теперь – конец. Им больше нет смысла видеться, не о чем говорить.
– Встань! – выкрикнул Миран.
Не в этот раз, не в этот раз…
Генюль не слышала его, рыдая и пытаясь оттянуть неизбежный конец.
– Встань, женщина! Я сказал, вставай! – повторил Миран.
Генюль неохотно поднялась, не глядя на Мирана: она чувствовала, что умрет, если встретится с ним глазами. Может быть, они видятся последний раз. Тяжелая потеря. Она никогда не задумывалась о жизни без Мирана.
– Ты собираешься жениться на ней, когда разведешься со мной? – спросила Генюль, дрожа от отчаяния. Скорая разлука ранила ее в самое сердце.
– Я сделаю то, что должен, – рявкнул Миран, не в силах больше лгать.
– Если бы не она…
– Если бы не она, у нас бы все равно ничего не вышло. Пойми уже, я не вижу тебя рядом с собой!
– Все же у меня был бы шанс, Миран, если бы она не встала между нами…
Миран не хотел слышать эти слова и приложил палец к губам Генюль, заставив ее замолчать.
– Тише. Молчи и слушай меня! – Наконец настал момент истины. Миран тихо продолжил: – Ты ошибаешься. Она не вставала между нами. Это ты – та, кто стоял между мной и Рейян.
Генюль изумленно посмотрела в его глаза, хотя так боялась этого.
– Что это значит?
– Рейян всегда была частью моей жизни, знала она меня или нет. Я годами ждал ее. Думаешь, я за минуту составил план брака? Я решил жениться на ней пять лет назад. Ты появилась после. Ты – лишь неучтенная, неважная деталь.
Сердце Генюль сжалось от услышанного, не осталось даже сил на стон. Она устало облокотилась на кровать. Теперь она поняла, что биться бессмысленно, поражение предопределено.
– Ты влюблен в нее с тех самых пор… – глядя на Мирана, прошептала она.
Миран молчал, что она приняла за согласие. Финальная точка достигнута. Сегодня в последний раз он видит эту женщину, часть своей бурной жизни. Некоторое время никто не нарушал тишину.
– Я ухожу, Генюль, – тихо, но уверенно сказал Миран. – Неважно, хорошо это или плохо. Ты разделила со мной свою жизнь, хоть и на столь короткое время. Ущерб, который мы причинили друг другу, невозможно подсчитать. Нет смысла заставлять друг друга истекать кровью. Это – конец. Все кончено!
Генюль покачала головой. Без него она не может открывать глаза по утрам, спать по ночам. Со временем придется привыкнуть. А кто не привык? Кто умер от любви? Но рана еще очень свежа. Может быть, однажды она заживет и перестанет болеть, но пока ей предстоит мучиться каждый день. Возможно, впереди ее ждет новая жизнь. Кто знает? Говорят, все пройдет.
– Пока, – бросил напоследок Миран, а затем направился к двери. И Генюль в последний раз услышала голос любимого, в последний раз заглянула в его глаза, в последний раз смотрела, как он уходит.
Она посмотрела ему вслед влажными глазами и в последний раз ответила:
– Пока, любимый!
Глава 19. Сильные дожди
В течение жизни люди постоянно сталкиваются с горестями, печалями, что-то теряют. Например, богатство, здоровье, родных и близких. Даже счастье. И люди тратят свое драгоценное время на сожаления, пока не становится слишком поздно. Годы, проведенные в бессмысленных жалобах, потеряны, жизнь прошла мимо.
Каждый человек должен понимать, что потерянные минуты не вернуть, время не повернуть вспять.
Осень нехотя покинула Стамбул, и в дверь постучалась зима. Казалось, холод захватил не только Стамбул, но и сердце Рейян. Ее лето закончилось, когда она узнала правду о Миране, и до сих пор душа пребывала словно в руинах. Рейян никак не могла оправиться. События минувшего дня не давали покоя. Она не понимала, в какой момент потеряла голову и обидела Генюль. Она ненавидела себя за то, что не испытывала угрызений совести.
Миран заковал ее в кандалы, надел невидимые наручники и заключил в этом доме. Рейян жила
