дни и часы считать. Возвращайся.
— Угу.
Спускаясь в подвал к Ерохиной, я украдкой вытерла глаза. Конечно вернусь. Ведь меня впервые ждут.
Пять дней в сумасшедшем напряжении пронеслись очень быстро и одновременно, кажется, тянулись вечность. Ишимбаева и двоих его громил однажды засекли неподалеку от объекта, а потом летучая группа установила факт его слежки за нами. Так что, расслабляться нельзя было ни на минуту. Однако с нападением Теймураз тянул и тянул, очевидно, выбирая лучший на его взгляд момент. А потом, видимо, терпение иссякло, и на нас напали прямо на улице, перед входом в один из домов, квартиру в котором мы якобы приехали посмотреть. Разъяренный, красномордый, смердящий спиртным, размахивающий ножом амбал налетел на нас, попытавшись сходу расшвырять, схватить жену за волосы и затащить в машину. Схватить ему мы позволили, дабы произошла видео-фиксация из машины сопровождения, но на том и пресекли, уложив мордой в грязный снег. Выслушали какие мы все бабы твари меркантильные, и что он никому из нас жить не позволит, и сдали Ишимбаева на руки летучей группе, которая уже угомонила его охрану.
На этом госпожа Ишимбаева решила прервать исполнение нами задания и немедленно покинуть город без объяснения причин, но с полной оплатой за всю оговоренную неделю по договору. Возражать мы с Марией права не имели, так что, только сопроводили ее к месту сегодняшней ночевки на съемной квартире за вещами, а потом и в аэропорт.
Корнилов попросил нас срочно прибыть в офис для подробного отчета по горячим следам, чтобы понять — не было ли нашего какого-то косяка в том, что объект столь спешно покинула город. Ничего подобного по итогу расспросов он не установил и отпустил нас восвояси, дав пять дней выходных после задания.
Служебный сотовый я сдала, а мой оказался безнадежно севшим. Ну ладно, если Сойкину опять не свистнул никто из оперов дежурных, что мы закончили, то свалюсь ему сюрпризом.
— Сыч, это че получается, Сойка наш Льдину типа отработал и на Миронову Светку перекинулся? — зацепила краем уха чей-то разговор, поравнявшись с дверями в спорт-зал.
— Да с чего ты взял?
— Ну все же в курсе, что они с Вороновой… того… договорились полюбовно.
— Так и есть. Никитин сказал — у них все по серьезке типа, — я узнала голос Кирилла Сычева, одного из оперативников.
— А с Мироновой тогда что? Типа, гульнул пока Воронова на задании? — мне словно в грудь саданули, и я не смогла сделать новый шаг, застыв на месте.
— Миронова всем же сразу сказала — у нее парень есть, муж даже гражданский.
— А чего же они с Сойкой тогда вчера тут в зале обжимались часов в девять вечера? Я сам видел. Случайно, конечно. И уехали они потом вдвоем на его тачке.
— Да мало ли что… Ярмилов, тебе какое дело до этого всего? Пусть сами разбираются. И знаю я твое случайно!
— Да я же не в смысле осуждать кого… Просто знать, Сойка так, на раз-два с Мироновой или Воронова теперь типа свободная. Я бы тогда сейчас метнулся, пока она еще в офисе и…
Дослушивать я не стала. Сорвалась с места и понеслась вверх по лестнице, не видя и не слыша ничего вокруг. Такси никак не ловилось, но наконец остановился какой-то болтливый частник. Купюру сунула ему, не глядя, и сдачи ждать и не подумала — уже влетела в подъезд и вверх пропуская две-три ступеньки. У своей двери замерла и несколько минут восстанавливала отчего-то бешеное дыхание и моргала, разгоняя багровую пелену перед глазами. От грохота в ушах и тянущего чувства за ребрами избавится так и не удалось, так что решилась. Открыла общую дверь, сама не понимая почему, крадучись пошла по коридору и остановилась перед комнатой Сойкина, уставившись на теплые женские сапоги перед порогом. За закрытой дверью возились и шуршали. Я подняла свои руки, уставившись на судорожно сжатые кулаки, медленно-медленно, через силу и боль разжала их и отступила. Я не знаю, что с этим делать. Не знаю. Чувствуя себя еле живой, опять сбитой бродячей собакой, ползущей издыхать по обочине чужих жизней, я пошла в свою комнату.
Глава 28
Сойка
Само собой, я сделал настойчивую попытку пролезть во вторую летучую группу, которой предстояло осуществлять подстраховку объекта моей Женьки и Машки Кунц. Ну, а как нет-то? Ясное дело, я себя не возомнил лучшим из лучших в профессиональном смысле, но одно дело добросовестно исполнять свои служебные обязанности, а совсем-совсем другое — бдеть над безопасностью своего. Но Корнилов мне отказал сходу и категорично, а когда я сунулся позвонить с тем же самым к Андрею Федоровичу, тот и вовсе пообещал мне по шее накостылять, если вдруг решу самодеятельностью позаниматься. Доверять нужно своим коллегам, как и они тебе — вот и весь ответ. И звонить дергать тоже запрет выкатил. Боев — мировой дядька, но бесить его, в нагляк нарушая прямые запреты — чревато.
Так что, к моменту, когда Воронова моя позвонила сообщить, что мне куковать одному целую неделю, я уже успел чуток приуныть от этой перспективы. Конечно, всегда есть чем себя занять, но все же, чуток распробовав каково это — проводить круглые сутки с женщиной, от которой тебя прет как торчка распоследнего постоянно, вдруг оказаться без дозы аж на семь дней — очень жестко. Я ни словом не сбрехал, сказав, что готов сесть и поскулить на дверь. Но при ближайшем рассмотрении решил не скулить, а починить основательно, как и обещал.
Все дни после праздника Женька мне запрещала и думать о покрасочных работах, типа и так у меня кашель. Но теперь ее не было, так что я без деспотичного женского лечебного давления быстренько и окно законопатил, зашпаклевал, покрасил и дверь. Все равно же вонять будет, так лучше разом. Открыл форточки во всех комнатах, кроме Женькиной с аквариумом (под ее дверь и в щели наоборот натолкал ветоши, чтобы испарения рыбам не повредили) и свалил из квартиры, созвонившись с Никитиным. Ему Воронова адрес дала одного из этих самых рыбофилов. Мы с ним пересеклись в кафешке, тяпнули немного за прошедшие и будущие праздники, а потом я заставил его мне описать и даже нарисовать как там у этого мужика все устроено. Сандро же постановил, что проще один раз увидеть, чем сто раз услышать, и вообще он желает еще там какую-то загадочную красную меченосиху у того мужика купить, за сим мы поперлись на трамвае, за руль-то мне уже было никак.
Мужик звался Валера и оказался именно
